Ледяные крылья

Милиту нашли сжатой в комок среди бочек вина, одна была пробита хвостом демона, из нее хлестал темный ручей с малиновой пеной, винная речка перетекала дорогу шипучей змеей, Милита глядела на ее живую спину в щель между пузатыми бурыми боками бочек, девушку трясло...

Витор и Эгорд осторожно извлекли, ручки и все тело были ледяные. Милита долго не могла прийти в себя, хотя на Витора тоже смотреть было жалко. Эгорд потянулся к поясной торбе с флакончиками целебных зелий, пальцы начали по форме искать бутылек успокаивающего снадобья.

..

– Эгорд, ты ранен? – спросила Милита.

Ее взгляд был прикован к царапинам на плече мага.

– Ерунда, – сказал Эгорд. – Такие царапины в два счета...

– Погоди...

Глаза девушки забегали, начала обрывать подол юбки.

– Милита, не нужно, лечебная мазь мигом затянет.

Эгорд приобнял за плечи.

– Не трогай!

Девушка яростно стряхнула мужские ладони.

Витор попытался взять за руку.

– Родная...

– Отстаньте!

Милита заплакала, но слезы сдерживала злая гримаска, девушка рвала кусок платья на бинты, они заматывали плечо Эгорда один за другим, узлы затягивались сердитыми рывками.

Эгорд мешать не стал, Витор тоже. Эгорд и впрямь мог остановить кровь, ускорить заживление без всяких тряпок, с помощью магической мази, а светлые жрецы, прибывшие на рынок чуть позже, вылечили за несколько минут, плечо стало как новенькое. Но злому неуклюжему Милитиному лечению не противился.

– Трусиха... – цедила девушка сквозь зубы. – Ничтожная трусиха...

– Успокойся, родная.

Витор обнял снова, Милита, не прекращая бинтовать, попыталась вырваться, но Витор не пустил.

Попыталась еще, но слабее... А затем кинулась ему на шею, задрожала, Витор с готовностью спрятал в себе, гладил по волосам и спине.

– Прости! – повторяла девушка.

– Все хорошо, девочка...

Среди окровавленных тел нашлись выжившие, Эгорд занялся врачеванием. Витор и Милита помогали раненых переносить, укладывать, обмывать, за кровавыми хлопотами Милита отвлеклась от самоуничижения. Жрецы света прибыли на махаонах, свежая, еще не растворенная в воздухе пыльца сыпалась с крыльев гигантских бабочек золотым снегом, по рынку танцевал мелодичный перезвон, светлячки впитывались в раны, края разорванной кожи срастались за минуты, те, кто был при смерти, моргали изумленно, глаза блестели ясностью.

Пыльца налипла пушистой сияющей подушкой и на царапины Эгорда, скоро не осталось и следа, разве что одежду пыльца сращивать не умела.

В тот раз рынок атаковали тринадцать демонов.