Ледяные крылья

– В нашем подземелье дверей много, – звучит голос Эгорда из «окольца», золотой овал мерцает магическим светом в такт речи.

– Но этой раньше не видел.

Тиморис напряжен как кот перед псом, мышцы вжимаются в изнанку доспехов, ремни и подкладки скрипят, в настенном узоре будто таится страшный зверь, сейчас с треском вырвется из стены.

– Вот же Ямор, помню точно, здесь была просто стена!.. Или нет?..

– Тиморис, – вздыхает Эгорд укоризненно. – Если очередной розыгрыш...

– Клянусь!

Пауза.

– Чем?

– Светлым Орденом!

– Не верю.

– Небесами!

– Не верю.

– Мирозданием!

Эгорд вздыхает устало.

– Тиморис...

Тот хочет почесать затылок, но в правой руке факел, а левая оседлана «окольцом». Воин озирается, словно ищет подсказку, взгляд задерживается на паре особо круглых земляных бугорков на полу.

– Грудью Леарит.

В «окольце» молчание...

– Что за дверь? – спрашивает Эгорд.

Тиморис касается «окольца» указательным пальцем, факел в руке покачивается, роняет капельку горящего масла на ногу, Тиморис с приглушенным воплем подпрыгивает, скачет на одной ноге.

Не сразу до него доходит, что нога в стальном сапоге, да еще с подкладкой. Воин замирает, миг ступора, затем сплевывает.

Золотой камешек «окольца», тем временем, наливается светом, словно раскаляется, выпускает солнечные лучики во все стороны, тени на земляном рельефе пещеры уменьшаются, пламя факела на фоне этого света становится тусклым и мелким.

Переплетения лучей образуют в воздухе живую картину – мачты и палубы, на белоснежных парусах золотой круг, от него тянутся того же цвета лучи в виде рук, подразумевая руки помощи.

Символ Светлого Ордена. По палубам ходят жрецы.

Картина переворачивается, на мгновение мелькает настоящее солнце, кусочек океана, высокие треугольнички рифов, белопенные шапки волн с темной водой и молочными отсветами. Все становится на места, львиную долю обзора заслоняет лицо Эгорда, края наплечников, ворот чешуйчатого панциря.

– Ты должен взглянуть, – говорит Тиморис, щурясь от света.

– Тиморис, корабль через пять минут причалит к острову, после разгрузки спущусь в подземелье, посмотрю на дверь.

Не трать энергию Ока зря, не умеешь еще заряжать артефакты.

– Дык это ждать. Изведусь совсем! Нет, глянь сейчас.

Тиморис поворачивает золотой камешек «окольца» к узорам на стене, подносит к ней факел.

Через десять ударов Тиморисового сердца из «окольца» спокойный голос:

– Возможно, просто барельеф.

– Ну да, как же! И какого беса он здесь? Не говори, что для красоты.