Ледяные крылья

Эгорда резко толкает какая-то сила, не больно, но сопротивляться ей нельзя, как порыву урагана, воин-маг успевает лишь моргнуть и осознать, да и то смутно, что его обняло нечто светлое, теплое, как гигантские крылья...

Глаза открываются.

Эгорд понимает, что лежит на осколках льда, на бывшей ледяной крепости.

Голова приподнимается, взору предстает корабль...

Точнее, то, во что корабль стремительно превращается, – огромный, как усадьба, шар тьмы, бешено ревет, крутится, Эгорд видит черные потоки не то дыма, не то жижи.

Часть судна уже стала черной массой, страшная сфера засасывает все вокруг, исчезают несколько отчаянно трепыхающихся чаек, полотна парусов, веревки, доски, весла... Выеденное, как арбузная корка, основание корабля выгибается луком, с оглушительным треском ломается, черная звезда пожирает...

А затем вдруг сжимается до размеров яблока, взвывает с особым гневом, как умирающий дракон, и исчезает.

Шар съел и часть воды. После того как он исчез, яма в синей толще со всех сторон заливается водой, на дыбы с грохотом встает высоченная водяная колонна, ее шапка расстреливает пространство облаком капель, на берег проливается шипучий дождь из пены, Эгорд прикрывает лицо ладонью, сталь доспехов мокрая.

Воин-маг поднимается, перчатка стряхивает с наплечника лоскуты прибрежных водорослей, с сапога на лед сваливается краб.

– Эгорд!

Со стороны берега на глыбу льда вскарабкивается Халлиг, насквозь мокрый, рука держит посох слабо, вокруг жреца танцуют огоньки энергии только что свершенного заклинания.

Глаза блестят радостью.

– Ты жив, Эгорд! Я думал, тебя тоже...

Воин-маг направляется к Халлигу, голова кружится. Рука на ощупь развязывает поясную торбу, роется среди звонких флакончиков, другая рука помогает балансировать на пути к жрецу.

Встретившись, воин-маг и жрец помогают друг другу не упасть, Эгорд вкладывает в ладонь Халлига пузырек бодрящего зелья. Жрец с опорой на посох вынимает пробку.

– Успел телепортироваться...

Выпивает одним глотком, дыхание шумное.

Эгорд вырывает пробку из флакона зубами, пьет.

– Это была ловушка, – продолжает жрец. – Вот почему они улетели... Рассчитывали, что попадемся. Честно говоря, они были близки к истине. Пара мгновений, и я бы сгинул в той черноте вместе с кораблем. Вот с подобной гадостью и приходится иметь дело в подземелье, где та загадочная дверь. Такими подвохами засеян каждый участочек, а ты еще хотел обезвреживать сам...

Эгорд чувствует, силы восстанавливаются, линии обретают четкость, разум чист.