Между прошлым и будущим

Отлично, значит, он все-таки слышит. Меня это воодушевило.

— И как показывает статистика, именно в такие периоды непогоды происходит наибольшее число суицидов. Кто-то вешается, кто-то выпрыгивает из окна.

Я подошла к подоконнику, перегнувшись через него, посмотрела вниз.

— Третий этаж. Нет, с третьего этажа не убьешься. Покалечишься, а то еще и инвалидом останешься, но не убьешься. А кому хочется быть инвалидом? Разве приятно, когда не можешь ходить или говорить.

А-то вообще лежишь как овощ и ничего не можешь, только глазами хлопаешь.

Я говорила все это, не глядя на Брайса, будто его и не было.

— Гораздо лучше, конечно, когда руки и ноги целы и голова в порядке. В этом случае можно столько всего сделать. Можно гулять, бегать, танцевать, улыбаться, помогать другим, да влюбиться, наконец. А потом создать семью, родить детей и смотреть, как они растут.

А потом нянчить внуков. Ой, да столько можно сделать!

Я немного помолчала, глядя, как толстыми червями сползают по стеклу дождевые капли.

— Ой, заболталась я что-то. Пора идти домой. Не скучай и поправляйся.

Улыбнувшись Брайсу, я направилась к дверям. За спиной раздалось тихое:

— Она тоже хотела детей.

— Что? — я боялась, что мне почудился его голос.

— И домик.

Маленький домик голубого цвета с садиком.

Брайс смотрел прямо перед собой, но я была уверена, что видел он сейчас вовсе не белоснежную стену палаты. Надо было срочно что-то сказать, чтобы вытащить его из той раковины, в которой он спрятался. Но маг заговорил сам. Брайс рассказывал про свою девушку. Ее звали Ильвария. Она была с ним в одной группе и погибла, так и не успев стать женой и матерью. Я слушала его и по моим щекам катились горячие слезы.

Перебивать или торопить не хотелось. Когда Брайс, наконец, уснул, я еще немного посидела возле него, размышляя о превратностях судьбы и ее мотивах, а потом и сама отправилась в спать.

На следующий утро мне сообщили, что Брайс начал есть. А спустя неделю его начали готовить к выписке. И от депрессии не осталось и следа.