Сердца чуждых миров, или Строптивая невеста

Коридор здесь был чуть шире и такой же сумрачный. По обе стороны через равные промежутки располагались двери. К одной из них служка подвела Берлуну. Заставила её посмотреть в изумрудный глазок на деревянном полотне, произнесла заклинание. После этого знаком велела потянуть за ручку.

Вид трёхярусных кроватей заставил девушку замереть на пороге. Что это? Здесь придётся жить?

Десять по трое, не меньше. Спальня на целый класс. На Исполе даже военных не селили в такой скупой обстановке.

Прямо напротив входа Берлуну ждал её чемодан.

Девушка бросилась к нему, словно к спасательному кругу. По инерции села на ближайшую кровать, но сразу вскочила из-за гневного окрика. Служка подошла ближе и похлопала по верхнему ярусу, едва до него дотягиваясь. Девушка огорчённо вздохнула. Лезть наверх не хотелось. Сидеть негде. Как разобрать чемодан? Ей подсказали: деревянные ступеньки перемежались с выдвижными ящиками для умывальных принадлежностей. Для остального в глубине комнаты имелся ряд стенных шкафчиков с изумрудными глазами. В один из пустующих Берлуна с большим трудом втиснула чемодан и саквояж. Раскладывать и развешивать наряды не стала. Смысл?

Тётка, посчитав миссию выполненной, коротко поклонилась и оставила новую воспитанницу одну. Берлуна протяжно вздохнула, осмотрелась, пытаясь понять, есть ли в комнате следящие артефакты, и полезла к себе в гнездо, прихватив лежащий на ступеньке разговорник.

***

Как жёстко! Казалось, простынку постелили прямо на фанеру, хотя на ней лежал тоненький тюфячок. Даже в лагере беженцам выдали надувные матрасы — спалось не как дома, но терпимо.

Тут же не кровать, а орудие пыток! Время на огорчения тратить не стоило. Вот-вот явятся с занятий соседки, тогда уж точно не поговорить с дядей.

Берлуна вытащила из-под пахнущего пылью покрывала тощую подушку, накрылась ей, оставив крохотную щель для воздуха, и сильно надавила на камень артефакта. Раз, другой, третий…

— Берри… девочка, это ты?

— Я, дядя, — чуть не крикнула Берлуна и тут же расплакалась.

Она как будто не верила, что получится связаться, хотя очень на это надеялась.

— Не плачь, пожалуйста, — попросил Кванк, — я не могу разобрать ни слова. Постарайся произносить их отчётливо и спокойно.

О-о-о-о… «спокойно». Как ей не хватает этого спокойствия! Можно собраться и делать вид перед чужими людьми, а когда слышишь близкого, знакомого с младенчества, разве можно смолчать и не выплеснуть на него все накопившиеся переживания!

— Я постараю-у-у-усь, — хныкала девочка.