Королева объявляет отбор

От ступенек, почти невидимых из-за людского моря, до карнизов, пилястров, отделки окон и окошечек. И – ни одного изображения богини. Она не имела имени или лица. По легенде, она однажды появилась в Бальвиле в облике нищенки, совершила многочисленные чудеса – и так же внезапно исчезла, оставив лишь несколько свидетельств своего пребывания в нашей стране.

Мне предстояло прикоснуться к одному из них. Стало немного страшно. Я старалась дышать глубоко, чтобы не допустить паники. А заодно отметила, что на площади были почти исключительно девицы.

Неужели и правда верили, что смогут стать королевами?

- Диана, - шепнул отец, - когда прикоснешься к камню, мысленно произнеси: «Ареан ильзе». И тогда все получится.

- Что это за заклинание, папа?

- Это не совсем заклинание. Скорее, ключ, который тебе понадобится. Запомнила, дочка?

Я кивнула. Никогда не жаловалась на плохую память. Ареан ильзе. И все-таки папа знал слишком много, как для человека, который посетил Ариоссу в первый раз. Вдруг загудели трубы.

У меня едва не заложило уши, зато над площадью повисла тишина. Только сейчас я заметила, что у храма расположена высокая платформа. Неужели…

Еще один сигнал труб – и на платформу в окружении гвардейцев поднялись двое. Наверное, короля я бы узнала, даже если бы это не он стоял на возвышении и глядел на свой народ. Риональд походил на статую – абсолютно правильные черты лица, будто никакие тревоги не могут заставить помутнеть чистые озера глаз, коснуться высокого белого лба.

Даже золотые кудри будто вились волосок к волоску. Король был во всем белом, лишь синяя перевязь указывала на его статус – и массивный обруч короны, чуть более темный, чем волосы. На его руку опиралась молодая женщина. Его мать? Ни за что бы не сказала! Но королева не казалась статуэткой, отнюдь. Такая же златовласая и голубоглазая, как и сын, она будто лучилась силой и властью. Глядела грозно, будто богиня, взирающая на не оправдавших надежд потомков. Её темно-синее платье на фоне белого костюма сына казалось воистину траурным. Но делало её величество хрупкой, и в то же время – сильной. Не хотела бы я иметь такую свекровь!

Чуть повернулась к отцу, желая поделиться наблюдениями – и слова замерли на кончике языка. Папа смотрел на королевскую семью с такой ненавистью, что его лицо казалось маской, искривленной злобой.

- Папа? – опустила руку ему на локоть.

- Диана? – Он будто очнулся, но взгляда от короля и его матери не отвел.