Мама, я демона люблю!

- Ни у кого не должно быть такой власти, - я замотала головой, надеясь избавить её от столь заманчивых идей.

- Но она есть, - Рок выпутался из постельного белья, на коленях подполз ко мне, хватая за руки. – Эта власть есть у таких же женщин, как ты. Ты – одна из тех, кто может изменить всё. Королева – такая же ведьма, она лишь подписала пожизненный договор. Так чем ты хуже? Чем ты хуже дочерей Лунной жрицы, если они целыми днями молятся своей глухой богине, а вы спасаете этот мир?

Его глаза горели настоящим пламенем Подземья: тёмным, жарким, завораживающим, затягивающим… Я почти верила, что Рок не сказал ни единого лживого слова.

Но разве бывает так хорошо? Разве можно заплатить одной-единственной ларой за счастье целой страны?

- Научи меня.

Демон прижал мою ладонь к сухим горячим губам:

- Тебе понравится, кири.

И обучение действительно шло. День за днём, раз за разом, страница за страницей. Я учила, запоминала, чертила непонятные руны, наизусть цитировала описание идеальных пассов и… неизменно не получала ничего.

Сегодня я не отрывалась от книги даже за ужином: осталась какая-то пара глав, которые бумажная упрямица никак не желала раскрывать, требуя присыпать сахаром корешок, чтобы перелистнуть страницу.

Мама смотрела на нас, поджимая губы. Книга ей претила: женщина брезгливо отодвигала локтем, когда та лежала на столе без присмотра. Причём, неприязнь к фолианту мама демонстрировала и без повода, нарочно раздражая меня.

- Убери эту пакость из-за стола! – она отодвинула сахарницу от завидущих тонких лапок, которые учебник успел отрастить как раз с целью оккупации посуды.

- Она мне нужна, - пришлось пожертвовать собственной чашкой приторного чая, чтобы временно компенсировать тягу фолианта к десертам.

- Не перекармливай, - предупредил Рок, с наслаждением откусывая от лепёшки, - слипнется. Буквально.

В ответ книга высунула край закладки, словно дразнилась языком. Демон ответил тем же.

Сверяясь с текстом и больше похожей на каракулю схемой движения, я повела ладонью, приманивая сахарницу обратно.

Сила внутри чуть всколыхнулась, заставив крышку вздрогнуть и едва-едва приподняться. Мама тут же прихлопнула её пятернёй и заслонила, как любимое чадо. Я, уже увереннее, повторила движение – мама не сдавалась. Вместе с раздражением и злостью на родительницу внутри росло что-то ещё. Тёмное, жаждущее, чтобы его, наконец, разбудили, дали выйти из берегов.