Воровка

Зазвенели медяки, пару раз мелькнули даже серебрушки, а потом вроде и золотой проскочил. Кто-то снял с пальца и бросил в благодарность за удивительное зрелище недешевое колечко. Дети восторженно визжали на руках у родителей. Мужчины гордо оглаживали усы, наблюдая за тем, как Ригл продолжает мучить пленника. Женщины бледнели и кусали губы. Но большинство так и не решилось досмотреть эту показательную порку до конца, а, пряча глаза, стыдливо двинулось прочь.

Я же до боли сжала кулаки, проклиная про себя весь этот день, дурацкую площадь, запах горелой плоти, яростно замахивающегося, тщетно пытающегося сломать упрямого оборотня Ригла и весь этот проклятый город, который словно пропитался его ненавистью и желанием одержать верх.

Это было неправильно. Страшно. Гораздо более страшно, чем смерть от чужих клыков и когтей. Ведь звери убивают без злости. А то, что творил этот мерзавец, было в сто раз хуже. Его несказанно злило, что проклятый зверь неожиданно заупрямился, и он горел настойчивым желанием во что бы то ни стало вырвать у него хотя бы один стон… о-о-о, воистину на это способны только люди!

Я наконец заставила себя отвернуться, будучи не в силах на это смотреть.

Да, я ушла, позволив им творить все, что заблагорассудится. Но одновременно твердо зная, что найду способ это остановить. Любой ценой. Даже если долгожданная свобода для уставшего и замученного до полусмерти оборотня будет значить всего лишь милосердный удар в сердце.

Едва Тирилон погрузился в темноту, я снова выскользнула на крышу и легкой тенью помчалась по известному маршруту.

На этот раз уже нигде не задерживалась и больше не сомневалась — у меня было время все обдумать. Оставалось только воплотить свое решение в жизнь, а для этого требовалась темнота, отсутствие посторонних, поддержка самого оборотня, мой амулет и хотя бы полчаса свободного времени.

Нужный двор я нашла быстро и тут же убедилась: Ригл не спешил покидать постоялый двор. Думаю, сегодня он получил не самую плохую выручку за представление, однако завтра, когда о его трофее будет знать уже весь город, народу на Круглую площадь соберется в два, а то и в три раза больше.

Люди уже не будут бояться, как этим утром, они станут жаднее, наглее и любопытнее, чем сегодня. Захотят еще раз убедиться, что оборотень настоящий. Потрогать руками, подразнить, с наслаждением и сладким холодком почувствовать его неподдельную ярость, когда сквозь прутья его снова будут тыкать больно жгущимся жезлом.