Воровка

— Где были между полуночью и ранним утром? Кто сюда приходил из посторонних? Кто проживал раньше? Ворота на ночь запирались? Почему не сообщили сразу?

— Я сообщил! Как выбили дверь, так и послал за вами! Но там оказался такой страх… такой ужас… от него же ничего не осталось! Совсем ничего!

— Зверь был его? — сухо осведомился невидимый дознаватель.

— Д-да, господин Малерус. И подельников трое… уже двое: одного-то задрали вместе с хозяином… страсти какие… да только сбежали они, окаянные. Как рассвело, так, похоже, и сбежали.

Матрена видела во дворе, когда ведро выносила.

— Сторос! Живр! Отправьте кого-нибудь к воротам! Пусть предупредят! Этих расспросить, тело увезти! Да! И пришлите сюда мага — пусть-ка выяснит, почему замок оказался вскрыт, если ключ этот Ригл так и не выпустил из рук! Заодно предупреди наших и прочешите окрестные подвалы — вдруг он все еще рядом?

— Как же, рядом он, — буркнул какой-то разодетый толстяк. — Был бы рядом, им и разговаривать было бы не с кем — пожрал бы всех, да и был таков.

Чего ему с нами церемониться?

— И то правда, — проворчал стоящий рядом невзрачный мужичок. — Хвала Двуединому, что он бежать сразу бросился, а прибил только хозяина своего. Видать, не полный дурак, раз даже зверем сообразил, что внутри городских стен ему делать нечего.

— Да, конечно, — язвительно присоединился к беседе кто-то третий. — У таких зверей лишь одно на уме — брюхо набить да глотку кому порвать, чтоб кровища лилась погорячее да нутро звериное тешилось!

Толпа заволновалась, а кто-то самый умный рассудительно добавил:

— Нет, брат.

Не думаю, что он дурак, иначе имели бы мы сейчас полные трупов улицы. Думаю, затаился. Вряд ли ушел насовсем — больно мало народу померло. Наверняка сидит в каком-нибудь погребе и раны зализывает. А как ночь настанет, так и вылезет снова — кровушку нашу лакать да злобу свою вымещать...

Я осторожно попятилась, лихорадочно размышляя, как же теперь быть.

Пока тут толчется стража, внутрь мне не пробраться. За ворота, может, и просочусь — служанкой там назовусь или форму лица подправлю, заодно глупо похлопав ресничками. Если вояки растают, то пропустят после небольшого личного досмотра. А дальше что? К конюшне меня не пустят, громогласный капитан будет до упора торчать во дворе, пока не убедится, что злостных нарушителей, выпустивших злобного зверя на свободу, среди постояльцев нет.