Южная роза

Вот уж воистину — ненависть освежает память!

— …но больше всего, Фрэн, я ненавижу его самодовольство! Он так снисходительно смотрит на всё, будто назначает цену! На нашу гостиную, на диван, даже на продукты в моей корзинке, и это… это невыносимо! Как можно быть таким нетактичным? Так бы и ударила его по этой мерзкой усмешке! Он думает, что можно всё купить за деньги! И на меня смотрит, как на порченый товар в лавке, будто приценивается, чтобы не переплатить! И он говорит ужасные вещи! И является к нам, наплевав на все правила, да ещё и поучает меня, и вообще… После всего, что было — ненавижу его! Ненавижу, — выдохнула она уже спокойнее.

— Так зачем он приходил? — снова повторила Фрэн.

— Не знаю. У него какое-то дело к отцу, хотя какие у них могут быть дела? Ещё он приносил книгу, но мне кажется, это всё неправда. Мне кажется, дело во мне. Вернее, в моём отказе ему осенью. Он просто мстит мне таким образом, потому что я задела его гордость, и теперь он хочет унизить меня, подчеркнуть, как много я потеряла, отказав ему, и это так мерзко! — ответила Габриэль, снова всплеснув руками.

— Ну вот! Извини, что я это всё вот так говорю, просто… накопилось. Все вокруг будто слепы! Будто не видят, что он за человек! Будто не видят ничего, кроме его денег!

— О! Тут ты права! Он теперь частый гость и у Домазо, и у Арджилли, никто уже и не вспоминает, что он — гроу, — произнесла Фрэн, наливая чай в чашки, — и, как я думаю, всё это закончится скорой помолвкой.

Если, конечно, Джованна, Паола и Селеста не убьют друг друга из-за него! — Фрэн улыбнулась, протянула кузине чашку и добавила: — Ну, а как только он женится, уж ему придётся оставить тебя в покое.

— Послушай, Фрэн, я хотела поговорить с тобой, — Габриэль вздохнула, беря чашку, — когда я вернусь из Трамантии… осенью… я буду искать работу. Гувернантки или экономки…

Она видела, как вытянулось лицо Франчески и округлились глаза, и ей было стыдно, хотя и непонятно за что, но этот разговор всё-таки должен был состояться.

Ведь даже если бы она не поехала в Трамантию, всё равно ей пришлось бы отказаться от предложения Фрэн провести лето вместе в празднествах и развлечениях. У неё теперь совсем другая жизнь, и пора Франческе это понять.

— О, Элла! Неужели… всё так плохо? — поражённо спросила Фрэн и замерла с чашкой в руке.

— Плохо? — усмехнулась Габриэль. — Иногда мне кажется, что хуже не бывает.

И она рассказала обо всём.