Южная роза

Будь она мужчиной — вызвала бы его на дуэль. Но она не мужчина. И из всех мужчин, кто бы, в теории, мог вызвать Форстера на дуэль, был только её отец. А уж допустить дуэль между ними ей не приснилось бы и в страшном сне. Но мысль о дуэли и о том, с каким наслаждением она выпустила бы пулю в грудь этому наглецу — эта мысль показалась ей неожиданно приятной.

***

— Послушай, Алекс, — синьор Грассо подошёл к Форстеру, едва тот закончил танцевать с Габриэль, — Домазо готов встретиться завтра утром. Твоё предложение показалось ему довольно интересным, и он обещал подумать, как лучше преподнести его герцогу.

Так что у меня всё пока идёт по плану. Надеюсь, ты за время моего отсутствия успел влюбить в себя женскую половину общества? Или опять пугал их ужасами о вырванных сердцах?

— По правде сказать, эта кадриль сидит у меня уже в печёнках. Но, как видишь, я не пропустил ни одного танца, и недостатка в желающих у меня нет, — Форстер отпил вина и шагнул в тень, укрывшись за колонной, — только не знаю, надолго ли меня хватит.

Так долго изображать идиота — сильно утомляет.

— Вижу, Паола Кавальканти не сводит с тебя глаз, — усмехнулся Винсент, — между прочим она родственница синьора Таливерда. Дальняя, но тем не менее. И бари к тому же… Такой брак мог бы всё изменить в твою пользу.

— Винс, ты же не всерьёз? Она молодая, глупая и страшная до икоты, уж прости за прямоту.

— А тебе нужна старая, умная и красивая? — усмехнулся Винсент. — Ты бредишь? С каких это пор молодость и глупость стали женскими недостатками? Она, конечно, не красавица, но учитывая её родство с Таливерда…

— Даже не предлагай!

— Ладно, а Лучиана Фарини? — не унимался Винсент, испытывающе глядя на друга.

— Она тоже бари. Её семья, правда, совсем уж бедна, но тебе это ведь на руку.

— Лучиана? Я с трудом выдержал с ней кадриль и мазурку, как, по-твоему, я смогу прожить с ней целую жизнь? Она ещё глупее Паолы, и очень любить поговорить.

— Джованну Домазо не предлагаю — синьор Домазо любит младшенькую дочь, хотя… Всё возможно… Посмотрим, как завтра пойдёт с ним разговор.

— Джованна вообще ребёнок, там даже платью не за что держаться! Уж, прости, но жениться на четырнадцатилетней я не буду даже ради места в палате. Винс, перестань изображать сваху! Тебе это не идёт.

— Вообще-то ей шестнадцать… скоро будет, — усмехнулся синьор Грассо, — вполне уже подходящий возраст, подождёшь полгода… Только ты ведь по другой причине воротишь нос, мой друг, да? Боишься проспорить? Брось! Я ведь пошутил.