Южная роза

— Думаю, достаточно этого фарса, — ответила Габриэль резко и встала.

Франческа вскочила следом, но выбежала из шатра первой, а Габриэль замерла у входа, обернулась и добавила, глядя на непроницаемое лицо гадалки:

— Извините за мою бестактность. Я понимаю, что вы слышали наш разговор. Мне жаль.

Гадалка чуть качнулась, подалась вперёд и произнесла, вынув изо рта трубку:

— А твоей подруге скажи, что тот, кого она встретит в ближайшее время, не пара ей вовсе. Хотя она будет влюблена и тебя не послушает, конечно.

Но он плохой человек и бросит её прямо перед свадьбой. А муж её будет старше и совсем некрасив, но она найдёт с ним своё счастье…

Габриэль вышла из шатра, не дослушав. Что бы ни сказала гадалка дальше, Фрэнни не стоит этого знать. Она ведь верит во всю эту чушь и будет терзаться сомнениями, а мысль, что её могут бросить у алтаря, и вовсе отравит ей весь праздник.

— Ах, Элла, ну как же неудобно вышло! — Франческа едва не плакала.

— Ну, что поделаешь, я же не думала, что у неё слух, как у её совы. А может, это всё и есть сова? — усмехнулась Габриэль. — Подслушала наш разговор и нашептала ей… Или я была права, Фрэн, и у всех гадалок это заученная история и всем они говорят одно и то же. Но ты, если хочешь, можешь зайти в другой шатёр. Как видишь, тут их целых три.

— Нет! У меня до сих пор мурашки от того, что она тебе говорила, — Франческа достала флакон с апельсиновым маслом и понюхала, — мне даже дурно стало.

Что она сказала тебе напоследок?

— «Едва снег укроет бока Червино, ты уже будешь танцевать невестой…», — усмехнулась Габриэль, — Фрэн? Ну, что ещё она могла сказать! Забудь.

— Ладно. Идём, купим цукатов. Что-то мне расхотелось гадать сегодня и хочется сладкого. Какая-то слишком жуткая была эта сова, и вообще… Давай сходим завтра к другой гадалке?

— Чтобы снова послушать про таинственного незнакомца и капитана? Ну уж нет! — махнула рукой Габриэль.

— И к тому же завтра я занята: отец просил помочь упаковать амфоры для музея и его книги, ты же помнишь, что мы скоро уедем отсюда.

— Пусть Кармэла упакует, эта работа для слуг! Ну, Габриэль? Я боюсь идти одна!

— У Кармэлы вечно всё из рук валится, а этим амфорам тысяча лет, между прочим, а ну как она их разобьёт? А она их разобьёт — и гадать не надо! Отца хватит удар, и никаких сердечных капель не напасёшься.