Далт. Трилогия.

"

   Бенджамин Франклин

  

  

   Рег нарочито медленно шел по длинным, теряющимся в темноте подземным этажам Школы. В этот приезд госпожи он не увидит ее. Этот праздник выпал на его дежурство, Рег представлял её радость от Домика, предвкушал рассказы Мастеров.

    Что бы они не говорили о смелости и силе этой женщины, он видел ее розой с такими наивными шипами. Пусть она никогда не узнает, что творится в подземельях Школы. Куда уехал Зак, и даст Бог никогда не вернется.

Рег не доверял зверолюдям, считая их противоестественными существами. Но если ей интересен мальчик - волк, то пусть он живет еще какое-то время.

     Рег толкнул одну из дверей, окинув взглядом поднявшегося ему на встречу Хока.

     Красивый парень, бесстрастно отметил он, плечи хороши, выносливый, а что морда заострилась от произошедшего, так ему так лучше. Он швырнул Хоку корзину, что принес с собой.

     - Приведи себя в порядок, оденься.

Да, там порошки сверху лежат, прими. Вода за дверью, - едва Хок вернулся, Рег вывел мальчика наверх совсем другой дорогой, дал продышаться утренним чистым и еще прохладным воздухом. Достал карту и показал дорогу.

     - Карту отдать или запомнил?

     Хок вскинул глаза. Нет, Мастер Рег не насмехался над ним, он всерьез считал, что оборотню в лесу может понадобиться карта.

     - Благодарю, господин. Я запомнил.

     Голос мальчика был ровен и вежлив и только подрагивающие губы давали представление, каким трудом ему дается это спокойствие.

     - Тогда, бегом. Марш!

     Хок рванул с места, а Рег с грустью посмотрел ему в след, нехотя признаваясь себе, что за то, чтобы сейчас оказаться на месте этого зверолюда, отдал бы несколько лет жизни.

     Я услышала торопливые шаги на крыльце, дверь распахнулась и вошел Хок. Я стояла против света и вначале он не понял, кто перед ним.

Но едва я шагнула ему на встречу, как слова безэмоционального вежливого приветствия замерли на губах юноши. Зрачки глаз расширились, румянец сошел с лица и вернулся жаркой волной.

     - Госпожа?! - Хок вскрикнул, как от боли, кинулся ко мне, но в самый последний миг остановился совсем близко и опустился на колени, руки по швам, голова низко опущена.

     Я знала, это поза полного смирения, полной покорности и полного отчаяния.