По ту сторону Алой Реки 2. Потерявшие судьбу

Подождать… Куда подевалось столько времени? Ступая босыми ногами по прохладному камню садовой тропинки, Сиера подняла голову и посмотрела на луну. Остановилась, разглядывая бездушное светило.

— Идем домой, тебе нужно переодеться, — бормотал барон, пытаясь скрыть свою слабость, ведь он просто не в силах сдвинуть ее с места против воли.

— Что с моей деревней?

Барон спрятал взгляд.

— Давай… Давай мы после об этом поговорим, малыш. Тебе нужно сейчас со многим освоиться.

— Они ведь мертвы? Ты об этом боишься говорить?

Долгое молчание, и, наконец, вздох:

— Я не знаю.

— Разве нельзя узнать? — Разум понимал все, но сердце молчало, и говорить получалось спокойно. Не сжимают сердце страх и тоска, не темнеет в глазах. — Мы ведь можем лететь?

Он обнимает ее одной рукой за талию, говорит какие-то слова, и Сиера отрешенно кивает — все нужные знания пришли к ней вместе с кровью графа. Наконец, их тела рассыпаются на десятки составляющих, и Сиера отдается на волю новых инстинктов — тех, что заставляют лететь.

Ночь полнится звуками, неясными образами, мир совсем не тот, что был секунду назад. Стая барона взмывает ввысь, и Сиера подчиняется воле того, с кем согласилась связать жизнь.

Две стаи пролетают над спящим городом, рассекая крыльями теплый ночной воздух. Потом — еще выше, над деревьями. Лес, пешего хода через который несколько суток, стремительно остается позади, летучие мыши одолевают крутой подъем. Куда? Зачем? Вход в долину — единственный — с другой стороны!

Сиера понимает, что для вампира вход — везде.

И, собравшись воедино, сжимая полы плаща, раздираемые ветром, она сознает: все было иллюзией. Горстка глупых людишек, полагающих, что провели целый мир — вот вся их долина, как на ладони. Залитая лунным светом, пустая и мертвая. Сто́ит присмотреться — вот тело скалы, будто муравейник, изрытое пещерами. Все до одной зияют провалами. Вот нижние домики каменной кладки. Выбиты окна, сорваны двери. К этим странным пятнам присматриваться нет желания, но сердце не бьется, и ничто не останавливает Сиеру.

Трупы. Около десятка трупов — тех, кто смотрел вслед, плевался и проклинал.

— Прости, малыш, я подвел тебя. — И пронизывающий ветер, все семь пресловутых ветров рвут одежды стоящих на скале над разоренной долиной. — Я во всем виноват, знаю. — И ветер сушит кровавые слезы. — Постарайся перетерпеть это, малыш. У тебя есть вечность, а она… Она многое стирает.

Древний таинственный инстинкт заставляет ее слушать этот голос.