По ту сторону Алой Реки 2. Потерявшие судьбу

Барона вы, допустим, смогли одолеть, но он — не воин. Об этом подумал?

— Конечно, — спокойно возражал Аммит. — А ты подумал о том, кто я такой? Положим, имя тебе многого не скажет. Но я могу кое-что вспомнить еще из тех времен, когда мы с королями — прошлым и нынешним — собирали войско для битвы с императором Киверри.

— Я что, должен в это поверить?

— А я что, должен тебя убеждать? Нанеси удар, и погибнет один из твоих бойцов, а также — один человек. Потом мы удесятерим ставки. Кстати, подзови-ка остальных, я хочу видеть товар лицом.

Сардат развернул лошадь. Проехал мимо побледневшего Рэнта, которого не оскорбило даже «бревно с ушами», спешился и подошел к повозке. За спиной что-то вспыхнуло, алые блики озарили все кругом, будто зарево. Кто-то закричал. Звуки борьбы. Сардат ощутил, как оборвались две жизни — человеческая и вампирская.

И снова — лишь испуганный ропот. Они стоят. Они ждут…

— Еще удар — и погибнет десять человек, — сказал Аммит. — И один твой боец.

Сардат перегнулся через борт повозки.

Сиера лежала на дне, не в силах пошевелиться. Хитро переплетенные цепи держались одним замком.

— Где ключ?

Кто-то из сидящих в повозке живых мертвецов ответил женским голосом:

— У старика. Не лез бы…

— К тебе не полезу, не боись. Береги цветочек до свадьбы.

Женщина усмехнулась в ответ и показала неприличный жест. Сардат тоже улыбнулся. Эти люди ему начинали нравиться.

***

Могло показаться, будто она просто лежит. На самом же деле Сиера не оставляла попыток разорвать цепи, пропитанные кровью барона.

Знала, что бесполезно — нерушим такой металл — но вновь и вновь напрягала мышцы. От каждой попытки звенья накалялись и жгли кожу. Сердце не бьется, но даже так — больно. Глаза налились черной краской, полыхали алые радужки — не запустить сердце без крови. Жажда так сильна, что клыки сами собой скрежещут по цепи.

Разговор, возникший у нее над головой, Сиера почти не слышала. Какая разница, что там, если ничего не меняется? Но вдруг чьи-то пальцы коснулись ее рук, потом — ног.

Она вздрогнула от этого прикосновения. Неуместная стыдливость поднялась из глубины души. Аммит вязал ее быстро и грубо. Подол задрался до неприличия. Но эти руки пробовали цепь.

— Я в этом не сильно разбираюсь, — над самым ухом голос Сардата, — но мне, похоже, их не порвать. Меня они, правда, и не жгут. Это потому что там — кровь барона?

Он, взяв за плечо, немного повернул ее, и Сиера увидела спокойный блеск карих глаз. Попыталась кивнуть, но в итоге лишь моргнула.