Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить

– Кузнец наш, Тверд, что оленя всегда изображает, руку себе три дня взад сломал. Вон он сидит, насупленный, - вытянула она шею направо к помосту. – И теперь вместо него – Уйка.

- Это, который… - напрягла память Стэнка.

- Ага, - качнула подружка головой, да еще и рот открыла. – И теперь, что будет…

Впрочем, то осталось для всех пока отложенной загадкой, потому как на помост вскарабкался староста Стожков и, прокашлявшись в кулак, заорал:

- Добрые люди! Со Святым Днем вас и… в общем, мы гостям всегда рады и угодить и развлечь! И сейчас вы увидите божественную историю про Святого нашего Петра, ключника Рая, и его старшего брата, Святого Павла, управителя громами и молниями! А происходит она…

- В стародавние времена!

- В предтечном мире!

- Да мы уж знаем всё! – завыкрикивали из гомонящей толпы.

На что староста насупился, с душой махнул рукой и с помоста свалил.

Вместо него туда шустро взобрались пятеро стожковых дев и, выстроившись в углу полукругом, радостно запели:

- Хвала вам небеса за реки и леса!

За нивы и стада! Хвала! Хвала всегда!.

.

И дальше в том же ритме с тем же текстом. Пока следом на помост не залез в простыне-тоге важный старикан, поправил свой нимб (вот у него нимб был) из соломы и бороду, и воздел к толпе свои худые руки:

- Я – Святой Петр! – заявлено было со всей серьезностью. – Я стерегу Райский сад и земных своих чад! Да только много грехов на них нынче! Не так ли, брат мой?!

Божественный его брат, явно припозднившись, выскочил следом и с ходу проорал:

- О, да! Ибо жить они стали не по законам Отца нашего, а…

- Вот дядька Прохор с Гораном дают, - хмыкнула себе под нос Стэнка.

Хоровые девы меж тем заголосили:

- За грехи! За грехи!

Лишены Отца руки!

Благодати лишены!

Те грехи покажем мы!

А дальше пошло самое традиционно интересное и на помост, один за другим начали вылазить воплощения семи смертных грехов, среди коих, традиционным же признанием наградили «блуд» в исполнении наливной дочери кузнеца, Марыли.

Да и та исполняла свою роль с душой, и даже каялась перед Святыми братьями, оголив блузкой плечико. Стэнке, глядя на это, закралась крамольная мысль. И она зашарила глазами поверх людских голов… но, макушку отца Зоила среди них опять не нашла. Тем временем, действо на помосте перетекло в свой апофеоз. И туда живо выволокли большущий пустой котел, начищенный до мутной зеркальности.