Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить

Для всех…

________________________________________________

Я словно слышу каждый вдох весны. Как набухают соком почки на вербе за окном. Как ветер ворчливым дворником гоняет пыль по тротуару. Как солнце апрельское усердно превращает в воду остатки снега по теням. Я слышу жизнь вокруг… Как можно ее столько лет не слышать? И принимать, как данность: пришла пора, ушла пора. Теперь ее я слышу. И люблю. За каждый день, минуту и секунду. За каждый лучик и дождинку. Ведь потому что всё уходит. Теперь я это слышу.

Вокруг себя. И слышу ЕГО сердечко внутри. И голос. Тихий… «Мама». Я - «мама». Теперь я это тоже слышу.

- Что ты хотела мне сказать?

Моя родительница поджала губки, сидя в кресле. Тетя Гортензия вздохнула из соседнего, перебирая в пальцах бахрому на шарфе. Ник просто отвернулся к окну. Что он там видит? Тоже, что и я. Ведь мы с ним – целостность, поделенная на троих. На четверых. Однако «четверть» наша еще в трудах, а мы с утра собрались на совет. И по какому поводу?

- Ох, доча…

- Мама, что ты хотела мне сказать?

- Катаржина, раз уж всё затеяла, чего теперь молчишь? – нервно сжала в руках шарф тетка и уставилась на маму.

- Ладно, - выдохнула та, переведя взгляд на меня. – Ладно…

- А хочешь, я начну?

Три пары глаз расширились в ответ.

- Любимая?

- Ник, это невыносимо. Мама, скажи мне: какая у твоей ветви в роду фамилия?

- Я… не помню, - растерялась она.

- Ты не знаешь. А почему?

- Память…

- Мама!

- Доча, что ты хочешь?

- Ты не знаешь по одной простой причине: она отсутствует.

Ведь так? Я это поняла, когда писала работу по семейной геральдике в пятнадцать лет. И сначала пристала по данному вопросу к тебе, но ты меня послала…

- В госархив. Я помню.

- Ага… Дар малумтелепатии передается в нашей родовой ветви по женской линии. И через поколенье из-за трудности вынашивания ребенка. Это со временем пришло, такой «отсев». Либо сама мать – малумтелепат, либо его рожает. Другого варианта нет. Подобные две родовые ветви есть еще в Ладмении.

Одна – в Чидалии. И везде – лишь женщины. Что ты так смотришь на меня? Я до архива тогда дошла… А мальчики… маль-чики…

- Любимая…

- Ник, мальчики у нас не выживают. Они умирают либо еще в утробе, либо при родах… Мама, тетя Гортензия, у моей бабушки…

- Был самым первым, - дрожащим голосом выдохнула тетка. – Отец все время ее состояние контролировал, но в самый ответственный момент не справился и чуть не потерял в итоге обоих сразу.