Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить

И девушка вновь прошлась карими глазами по галдящим землякам. Остановила их лишь на одном… Жених, длинный смуглый Гргур, сделал вид, будто у него в глазу сорина… Ха!

- А ты чего припозднилась?

- Ась? – отвела Стэнка оскал от Гргура. – Я тебя не слы…

- Почему поздно?! – проорала ей в ухо златовласая дева.

Ну, как «проорала»? Не в нраве Солены голос свой тужить зря. Для нее он ценен. Солена – плакальщица на похоронах. И тоже – лучшая (хоть в Стожках, как и Стэнка – единственна). Они и сошлись вначале лишь на этой полосе.

Долго пялились друг на друга издали и с интересом, а потом сошлись.

- Были у меня дела!

- А-а, - открыла Солена свой пухлогубый рот. – Дела… Венчание ладно прошло.

Стэнка в ответ наморщила нос:

- Что ты мне опять?! Я ничегошеньки не слышу! Ор, как в преиспод…

На этом месте музыка с переливом прервалась. Стэнка заозиралась, но из-за стола медленно поднялся стожковый староста:

- Добрые люди! – оторвал он от зажатой в руке рюмки взгляд. – Добрые люди!.. Что я хотел вам всем сказать?

- Так скажи уж, - пьяненько крякнул с места щуплый дядька Прохор.

Староста, скосясь на него, потянул длинным носом:

- А и скажу! Жизнь, она полна и добрых дней и смурных. Вот, еще седмицу взад схоронили мы нашего мельника, нашего доброго Житомира Пича, - на этом месте издала кряк уже Солена сбоку, староста тряхнул головой. – А сегодня с вами свадьбу гуляем! – и развернулся к молодым. – Дорогие вы наши мла…мла… - теперь «крякнула» половина из гостей, бабка же Ясна замерла (вдруг, то лавка под ней?).

– Младенчики наши! – быком взревел оратор. - Живите в мире да добре многие годины! Не знайте лиха да съурока! Э-эх! На небе Бог – на земле свадьба! Горько!!! – и опрокинул в горло рюмку.

Весь двор радостно его подхватил:

- Го-рько! Го-рько!

«Младенчики», переглянувшись, встали…

Немного погодя начались долгожданные на любом гулянье танцы. Музыканты устроились на высоком крыльце дома. Ребятня облепила собою заборы и хихикала теперь с них на отбивающих бешеный праздничный ритм гостей.

Стэнка же с Соленой юркнули под высоченную ветлу в углу двора. И оттуда, как из темной норки, обозревали теперь все гулянье в свете.

- А молодуха то не танцует, - зевая, пропела подружка травницы.

Та зло хмыкнула:

- Оттанцевалась. Месячина и рожать. Вон какой живот.

- Это точно… Стэнка, а чего вы с Гргуром бычитесь друг на друга? Он к тебе солому стелил, а ты его…

- Чего? – скривила Стэнка рот. Еще не хватало: с этим… - Не мужик он, - сказала, как скосила.