Фавн

Кто носил целые короны из цветов, а кто щеголял копытами вместо ног.

Они не останавливались ни на минуту и хохотали, пели, играли на флейтах и били в бубен до того громко, что оставалось гадать, как только не видно их торжество с самых городских ворот.

— Где мы найдем дини-ши?

На мгновенье Агни привиделись за пламенем костра знакомые веснусчатые щеки и медные кудри.

Они с Деяной стояли в тени, что не помешало одной из фей заметить их:

— Гости!

Фея и ее приятели молниеносно схватили прибывших за руки, и Агни сама не поняла, как она оказалась вовлечена в хоровод.

Феи накидывались со всех сторон, осыпая непонятными звуками и смехом. Агни крепче вцепилась в ладонь Деяны. На бледном лице той держалась улыбка, обращенная к феям. Гостей трогали за плечи, за волосы… пока Деяна не вырвалась из кольца, упав перед костром. Феи словно забыли о ее существовании, а Агни так закружило, что она потеряла подругу из виду.

По одну сторону хоровода ее тянул за собой юноша. Они встретились взглядами, он открыл рот, но вместо человеческих слов оттуда вылетел птичий щебет.

Вдруг зазвучал дрожащий голос Деяны — она смогла встать посреди кольца и начала петь. Слова набирали силу, звук густо полился из груди девушки, следуя ритму танца в кольце. Железная хватка фей ослабла, позволив Агни высвободить руки. От пения Деяны на душе становило и весело, и спокойно. Слыша ее, Агни всегда казалось, будто она входит в родной дом на рассвете. Деяна трижды пропела: «явись, дини-ши».

Хоровод двигался, гомон существ нарастал, и лишь один из них вышел из кольца.

Огонь с земли выхватил его узкий нос, высокие скулы и раскосые глаза, темные и недобрые. Из шелкового золота волос выглядывали птичьи перья и длинные остроконечные уши. За поясом у него Агни приметила нарядные ножны.

— Танцуй, раз пришла, нищенка, — обронил дини-ши.

Хоть ей и было страшно пред воином, Агни встала рядом с Деяной. Та протянула фейри мешок с алмазами и золотом:

— Я отказываюсь от твоих даров.

Дини-ши хотел мягко отстранить богатства, но Деяна была тверда.

Тогда он коварно улыбнулся и устремился к Агни, коснувшись ледяной ладонью ее шеи.

Сердце Агни бешено стучало в груди. Внезапно она перенеслась в чью-то комнату. По центру стоял большой стол, накрытый белой скатертью. В открытое окно влетало полуденное пение птиц. Кругом все было и чужим, и своим: мебель ровно такая, какую хотела бы Агни, цвета покоев — также.