Отпуск в трясине, или Замуж за змея не пойду!

Это был наг с голубым хвостом в розовую полосочку и вытатуированными на нем сердечками и ананасиками. Верхняя часть туловища мужчины была одета в брутальную кольчугу. Кожа у него была смуглой, а лицо бородавчатое и уже не новое, в смысле, явно потасканное временем и излишествами всякими. На этой самой голове, словно звезда на елке, сидела чалма с торчащими из нее перьями какой-то несчастной птицы, явно умершей в ужасных мучениях.

– Где же, где же? – продолжал распинаться любитель кольчуги и ананасов, я же медленно поползла к краю кровати, отчаянно пытаясь мимикрировать с окружающей обстановкой.

– Пупсик! Ну не обижай Салаватика…. Салаватик пришел научить тебя, как стать самой любимой на отборе у нашего неповторимого императора!

– МАМА!

Поздно. Мой полузадушенный писк услышали и отрезали пути к отползанию.

– Ах, ты же у нас жабка… – запел восхищенный мной наг. – Ну да… Экзотичненько! Привет, пупсяш!

Ко мне протянули руки, унизанные массивными кольцами, а я не выдержала и заорала.

– УБИВАЮТ! СПА-А-А-АСИТЕ!

Меня все равно схватили.

Жирные губы растянулись надо мной в гигантской улыбке.

Я была близка к обмороку, поэтому обмякла, просто принимая ситуацию такой как есть. Шестнадцать миллионов! Шестнадцать миллионов – повторяла я себе как мантру.

– Испугалась… Пупсяш, я совсем не страшный… Я добрый, я нежный… Заботливый.

ФУ-У-У-У!

– Давайте перейдем сразу к делу, – кашлянула я, решив, что лучше задать сразу серьезный настрой.

Авось и пронесет от длительного общения.

– Ой, ну конечно же, зайка моя… Давай познакомимся.

Ты у меня в списках значишься как “Алена – проклятущая жаба, пупсик номер пять”. Так что можно тебе не представляться, ну а я – Салават Мумфясович, главнокомандующий императорским отбором.

– Вообще-то, я Алена Александровна, – фыркнула я. – И почему я проклятущая?

– Ой, пупсик, ну не дуйся, моя прелесть зелененькая… Просто было записано сначала, что проклятая, но ведь это все равно однокоренные слова? Просто теперь совсем миленько стало! – просюсюкал Салат, то есть, Салават, а я смирилась со своей горькой участью.

С таким спорить – себе дороже.

– Вы хотели рассказать про отбор…

– Ах, да. Отбор императорский длится десять дней. А испытаний всего семь, пупсяш мой пучеглазенький…

– Это как? – слова про пупсяша пучеглазенького, р-р-р-р, пропустила мимо ушей.

– Три дня испытания отборочного характера, после – ритуал посвящения в невесты. Затем начинается самое интересненькое… Бойня!

Я сглотнула подступивший к горлу ком.