Отпуск в трясине, или Замуж за змея не пойду!

Кто-то напялил на нее миниатюрные туфельки на шпильках… На все четыре лапы…

– Ну же! Смелее! – подначивал Салават.

Раздалось неуверенное: “А, может, я прямо отсюда все скажу?”. Главнокомандующего отбором это не устроило. Он улыбнулся и повторил свою просьбу.

А я понял, что близок к смерти от хохота, потому что жаба с нервным и явно отчаянным прицокованием вскочила на четыре лапы и вместо того, чтобы осторожно доползти до центра сцены, решила сократить свои мучения и прыгнула… Прямо на хвост Салавату Мумфясовичу.

Четыре острые, словно иглы, шпильки вонзились в мягкую плоть. Как раз в том месте, где главнокомандующий специально зачищал чешую, чтобы обновлять татуировочки в виде ананасов.

Нечеловеческий вой огласил округу. Зал зааплодировал. Шоу набирало обороты.

Глава 11

Алена

О, как я надеялась, как просила небеса о том, чтобы меня донесли до сцены, и мне не пришлось ковылять на этом пыточном устройстве на моих лапах самой… Видимо, сработала какая-то магия, и меня действительно снова подхватили вместе с подушечкой.

Вот только до середины сцены не донесли. Дали, так сказать, размах для собственной минутки триумфа.

– Ну же, смелее! – подбодрил меня Салават Мумфясович.

Я же была человеком, вернее, уже жабой здравомыслящей. Я понимала, что тут хоть смелее, хоть нет, я лапы себе или вывихну насовсем или переломаю… Плюс, разумеется, моральные терзания. Ведь надо мной будут ржать… Жаба ползет на копытах… У-у-у-у! Изверги!

– А, может, я прямо отсюда все скажу? – попыталась я смягчить условия пытки, но не вышло.

Гад-Салат, словно издеваясь, требовал моего выхода на центр. Что ж! На центр, так на центр! Ведь не обязательно ползти? Можно прыгнуть… Сделать такой один мега-прыжок и все – конец мучениям!

Я собралась. Напрягла все мышцы, сделала неуверенный перескок на все четыре лапы и… И прыгнула. Вот только переоценила свои возможности… И попала прямо на цветастенький хвост Салавату Мумфясовичу, который заорал фальцетом, да еще и используя особенно ценный метод расщепления голоса… Зал захлопал, а я поняла, что застряла… В прямом смысле этого слова.

Туфли так прочно впиявились в чужой хвост, что выход был только один – покинуть их и продолжить движение.

Что я собственно и сделала. Руководясь каким-то внутренним наитием, я поползла сначала по хвосту, затем вверх, потом еще выше… Все это под музыку, что издавал Салат… Когда взобралась на плечо продолжающего верещать нага, нежно подтянулась к его ушку и сказала: “Ква”.