Отпуск в трясине, или Замуж за змея не пойду!

Если бы не змей был – влюбилась бы!

– Даже не знаю, комплимент это или язвительный сарказм… – хмыкнул Шиан, выползая из комнаты.

– Ой, я это вслух сказала?

– Вслух.

Я тут же замолчала, боясь, что сболтну еще чего-нибудь лишнее. Поэтому всю дорогу до моей комнаты сохраняла безмолвную тишину. Когда же мы, наконец, пришли, я поняла, что рано решила причислить Шиана к ангелам неземным.

– Как ты могла понять, спускать подобное я не имею права. Статус не позволяет.

Сглотнула подступивший к горлу ком.

– И?

– К тебе будет приставлена охрана.

А еще, чтобы поощрить твою любовь к кройке и шитью, я дам тебе задание… Сошьешь мне рубашку. Брачную.

Я закашлялась.

– Ты с ума сошел, да?

– Если не справишься к завтрашнему, вернее, уже сегодняшнему вечеру, останешься в облике жабы навсегда. Ясно?

– Но Шиан… Постой! Где я возьму материалы?! И рубашка такая большая, а я такая маленькая…

– О, такой мастер, как ты, уверен, справится с любым заданием! Что же до материалов, то завтра все необходимое тебе принесут.

И не забудь явиться на второе испытание отбора. Надеюсь, на этот раз все пройдет без фокусов.

Мужчина открыл дверь моей комнаты, занося меня внутрь и осторожно усаживая на кровать.

– Сладких снов, Аленушка.

И ушел. Еще и дверью хлопнул!

– Бзззз! – раздалось над ухом. – З-з-змеюка, что с него взять!

***

Утро началось не с кофе. С Салавата Мумфясовича.

– Тринадцать швов! Тринадцать, ты только вслушайся в этой число, злюка-мазюка номер пять! – вопиял мужчина, активно размахивая руками.

На его хвосте, пребинтованном в месте моего недавнего приземления, была заботливо приколота брошка в форме красного яблочка.

– Так там же всего четыре дырки было? Откуда тринадцать? – похлопала я в недоумении глазами.

– Четыре шва на хвосте, бесчувственная! Остальные девять на моем несчастном сердце!

Салават Мумфясович был сегодня в ударе. Видимо, желая компенсировать душевные и физические страдания, он изливал свою душу в шедевры собственных невообразимых нарядов.

Чалма сегодня сменилась розовой кепочкой с помпончиком наверху. Его торс, покрытый ровным слоем жирка, немного прикрывал шелковый халатик ярко-желтого цвета. Со стороны спины на халатике было нарисовано огромное сердце. Под ним надпись: “Пупсяш ван лав”.

– Прости, – мне искренне стало его жаль. – Ну прости, а? Я правда не знала, что прыгну тебе на хвост!

– За такое нужно наказывать, – мстительно прищурился Салаватик.