Очешуеть! Я - жена дракона?!

***

   - У вас такие узкие коридоры и маленькие комнатки! – удивился мальчик, когда мы зашли в одну из каморок, где жили младшие сестры.

   - По сравнению с ними ты во дворце живешь, - ответила я, открыв сундук.

   - Простите, Северина, не хотел обидеть.

   - Что ты, малыш, не обидел. В жизни кому как повезло, - начала перебирать вещи. – Главное ведь не размер комнат, а любят ли тебя. Верно?

   - Верно, миледи, - он улыбнулся.

   Н-да, не густо у моих младшеньких с одеждой.

Только то, что в дорогом магазине недавно накупили, поприличнее. Остальным и пол помыть стыдно. Вот не играл бы батюшка, в вечные долги кабальные семью загоняя, одела бы сестренок, будто куколок! Но сейчас мне нужны именно такие вещи – потрепанные, пестрящие заплатами, перешитые десять раз.

   О, а эти брючки серые еще я сама носила, помню! Сколько же им лет-то? Впрочем, на столько они и выглядят. А к ним вот рубашка есть с ужасным шерстяным пиджачком, который даже моль боится, видимо, есть.

И ботиночки с подошвой, которая вот-вот отвалится нашлись, отлично!

   - Держи, напарник, - протянула обноски дракончику. – Надевай. 

   - Отвернитесь, пожалуйста, Северина, - попросил он, покраснев.

   - Разумеется, - встала к нему спиной.

   - Готово, - услышала через пару минут.

   Обернулась и обомлела, увидев преображенного Итана. Да в самом гадком сиротском приюте детишки лучше одеты! Одни брючки, которые до лодыжек не достают длиной, чего стоят.

   - Подойдет? – спросил он, доверчиво глядя в мои глаза.

   - Ага, - прошептала тихо. – На вот картуз еще.

   Надела видавшую все на свете виды кепку на его голову.

   - А вот и омлет, - Нина вошла в комнату. – Ой, ты что с ребенком сделала? – понизила голос. – Скажи честно, дракон твой обанкротился, да?

   - Нет.

   - А чего тогда одела ребятенка так, словно милостыню поставишь просить на рынке?

   - Нина, отстань.

   - Ты скажи честно, Рина! Мы ведь поможем!

   - Так надо. – Я с трудом сдержала смех. - Итан, бери тарелку и кушай.

   Он теперь такой… давящий на жалость, что еще сильнее хочется накормить беднягу.

   - Спасибо, Нина, - он взял тарелку и начал с таким аппетитом наворачивать омлет, будто неделю не кормили.