Великолепные зверята и чародей из Арбузовки. Книга 1. Великолепные зверята

– Ага, председатель совета, – растоптал хрупкую надежду поросёнок и, о чём-то вспомнив, осторожно потрогал левое ухо. – У медвежонка лапа тяжёлая, нам бы лучше к обеду успеть вернуться.

Никитке внушали: не уходи с места катастрофы. Но уж слишком необыкновенным оказалось это место. Попасть из зимы в лето – это ещё как-то возможно, а вот арбузную землянику и говорящих человекоподобных зверят, даже в другом полушарии Земли, вряд ли найти.

– Спасение утопающего – в руках самого утопающего, – со вздохом изрёк древнюю истину Никитка и стал решительно затоваривать тачку Жорика.

Навалив ягод с горкой, заготовители, пыхтя, покатили транспорт в деревню. По пути их обогнал Шустрик с двумя зверьбольными орехами под мышками.

– Пока вы до Арбузовки дотащитесь, я через бобровую плотину на другую сторону реки сбегаю. Нужно созвать совет, Никитку в зверята принимать.

Возразить ему Никитка не успел – деловой Шустрик шмыгнул за поворот, а у мальчишки перехватило дыхание от внезапно открывшейся грандиозной панорамы.

Они с Жориком как раз вытолкали тачку по лесной тропинке на пригорок, и взору предстал во всей красе край Арбузной Земляники.

Вниз спускалась редкая сосновая рощица, за ней виднелась Арбузовка. Бревенчатые домики с соломенными крышами ютились на полуострове, с трёх сторон охваченном голубой, искрящейся на солнце лентой реки. Выше по течению реку перегораживала деревянная плотина с большим мельничным колесом. На другом берегу среди жёлтых квадратиков ползали белые муравьи – зверята убирали созревшие пшеничные поля.

Жёлтая полоса возделанной земли тянулась вдоль излучины реки. Дальше, насколько хватало глаз, раскинулась плоская, как стол, равнина. Бескрайняя дикая степь зелёной ворсистой скатертью расстилалась до горизонта и свешивалась за стёртые края.

Никитка понуро огляделся. Угрюмый тёмный лес без остатка поглотил еле заметную тропку, словно колючей стеной отгородив пленника чужого мира от прошлого.

Никитка верил в сказки, но не до такой же сумасшедшей степени.

Он печально глянул на нетерпеливо хрюкающего спутника и, уже не сдерживая горечи, в полном отчаянии застонал:

– Не до человекообразных же зверят!

Жорик хотел бурно возмутиться странному оскорблению, но, увидев скатившуюся горькую слезу, обнял за плечи и посочувствовал:

– Не горюй, братан, мы тоже сироты в этом жестоком мире.

Никитка утёр рукавом слёзы и уже по-новому взглянул на Жорика. Зверёнок больше не казался ему уродливым монстром.