Наваждение. Книга 3

– Воспринимайте это просто как искусство, театральный костюм, если угодно. К спектаклю под названием «Радость и счастье». Согласитесь, жизнь должна приносить удовольствие. И мы находим его в каждой мелочи. Так здесь и живут – одним днем, беззаботно и не задумываясь о будущем.

— Пожалуй, вы правы, – девушку поразило такое мировоззрение. – А ведь как это мудро! Наслаждаться каждым мгновением.

— Скоро и вы примете этот взгляд на вещи вообще, и на вашу жизнь в частности, – заверила Екатерину синьора Бруни.

— Возможно. Я пока еще не привыкла к нравам Венеции. И, думаю, никогда не смогу позволить себе такой туалет. Это просто не мой стиль. Я слишком консервативна в ваших глазах?

— Отнюдь. Вам и не надо привыкать к этому. Будьте самой собой, – ободрила девушку синьора Бруни. – Здесь каждый волен делать то, что пожелает. Лишь бы это не вредило другим. Хорошо, что вы не идете на поводу моды. У вас есть свой стиль, которого вы придерживаетесь, и это создает неповторимый образ.

— Благодарю, – Екатерине оказалось приятно услышать такое мнение от опытной модистки.

— Это чистая правда, – искренность синьоры Бруни была очевидна. – Ну что ж, покажем вашему жениху, что у нас получилось?

Екатерина поняла, что волнуется. Отчего? Она не сомневалась, что ее маскарадный костюм понравится Генриху. Но она вспомнила, как фон Берг смотрел на нее, когда подбирал ей наряд для бала в Дворянском собрании.

Екатерина царственно вскинула голову и гордо вошла в зал, где ее ожидал фон Берг. Она улыбалась ему. Он смотрел на нее не отрываясь, и тоже улыбался. Его стальные глаза потемнели, в них горели нежность и страсть. Видимо, этот взгляд не ускользнул от синьоры Бруни, она подошла к столику с модными журналами, склонилась над ними и начала собирать их в стопку.

— Вы невозможно красивы! – он повторил ту самую фразу, которую произнес пару месяцев назад, и которую она так ждала, и поцеловал ей руку. Девушка чувствовала его горячее дыхание через шелк перчатки. – Надеюсь, завтра вы наденете колье из эдельвейсов.

Она сжала его руку, и Генрих поцеловал каждый ее пальчик, медленно, чувственно.

— Но леопарды не носят эдельвейсы, – тихо возразила девушка и рассмеялась.