Страж Вьюги и я

Выйдя из башни, он повернул направо — в сторону стены, и я с облегчением выдохнула. Этот здоровенный мужчина одновременно пугал и завораживал легкой походкой для такой громады, плавностью движений. Когда шел вдоль длинной ньйорни,#3 казался скользящей тенью.

Я уже отворачивалась, чтобы направиться к выходу в город, как услышала характерный звук. Сосулька с крыши откололась. И летела прямо в темечко Фроста!

Как-либо среагировать не успела. Да и не нужно было — здоровяк вскинул руку и поймал ее на лету, в сантиметрах от головы.

Откусил кусок и, жуя лед, продолжил путь. Все заняло мгновения.

— Он выглядит отмороженным, да?

Вздрогнув, я обернулась к низенькому мужичку в ушанке из заячьего меха. Мимо дядьки Жила, лучшего знатока повадок ньйоров, ни одно значительное событие не пройдет. Вот и сейчас он ждал у входа в башню лорда-хранителя, чтобы поживиться свежими новостями.

Фрост мог промолчать в кабинете, чувствуется, что ему глубоко наплевать на окружающих, но не стал, соизволил заговорить. И на стене он вмешался, когда Йохан лез ко мне.

Так что нет, не отмороженный он, слегка странный — возможно.

— Дядь Жил, а кто он?

Что Фрост не местный, понять несложно, Вьюга — град небольшой, старожилов я знала всех.

— Чужак он, Изольдушка. — Дядька Жил завел руки назад и стал покачиваться с каблука на носок. — О себе не распространяется, имя знаем и на что способен, а больше ничего. Сперва присматривался наш хранитель, не доверял, да только за полгода Глыба показал себя добрым магом и фартовым разведчиком.

Не пьет со всеми, не кутит, по бабам, гм… прости, Изольдушка, то есть девушкам не подмигивает. А как дерется! Ночью видит без заклинания зоркости и летунов одной левой мочит десятками.

Как сражается, я и сама оценила. Сильный воин.

— А почему прозвали Глыбой? Огромный потому что?

Дядька Жил хмыкнул.

— Бесчувственный, Изольдушка, не человек, а глыба льда.

Особого интереса особа Фроста не вызывала, но я все равно поблагодарила за рассказ, иначе в следующий раз старый сплетник мне ничего не поведает.

— Бывайте, дядь Жил, а я в канцелярию, а потом домой.

Расспрашивать, о чем шел разговор в кабинете лорда-хранителя, мужчина не решался, надеялся, что сама оговорюсь, порадую сплетней. Я же держалась, и Жил спросил о менее интересном для него:

— Твои-то как, Изольда? Вернулись?

Подавив вздох, утолила его любопытство:

— Мать с сестричкой все там же — греются на солнышке, в холода не спешат, да и целитель запретил, говорит, болезнь может вернуться.