Страж Вьюги и я

Я снова покраснела, мечтая провалиться сквозь землю. Никому не нравится пристальное рассматривание, а я еще и щупала!

— Прости, Эйден. Я…

— Не прощу, — перебил он.

Сильное тело подо мной дернулось. Ахнув и потеряв опору, я вновь упала на грудь Фроста.

Резко перевернувшись, он оказался сверху. Удерживая вес на вытянутой руке, кромешник застыл, изучающе рассматривая меня. Глаза его постепенно заполнила тьма.

Сердце мое заколотилось быстрее. Я не боялась, нет. Мужчина смотрел так по-особенному, волнуя, будоража душу, что на миг я забыла, как дышать.

А вспомнив, сделала рваный вдох — и темный взгляд переместился на мои губы. Боги мои, как же Фрост на меня смотрел! Пристально, жадно, как будто на сокровище. И этот взгляд перевернул что-то внутри. В жар бросило, когда он начал наклоняться. Все ближе и ближе его губы… и все быстрее, оглушающе громко билось мое сердце.

Если не поцелует, меня хватит удар!

И когда кромешник внезапно застыл, я подалась вперед осмысленно, встречая его губы на полпути. Своим промедлением он словно молча спросил согласия.

Горьковатые после зелья губы Фроста дурманили, пробуждая во мне желание открыться, ступить на неизведанную территорию. Медленный, пьянящий поцелуй, от которого закружилась голова, лучший в моей жизни. Удерживая вес на одной вытянутой руке, мужчина нежно погладил меня по щеке, изгибу шеи, спустился к ключицам…

И я снова забыла, как дышать. Но нет, путешествие ладони вниз закончилось. Подсунув ее под мою голову, Фрост обхватил затылок, лаская его, выводя круги кончиками пальцев.

Мои руки осмелели в ответ и прошлись по литым мышцам груди, наслаждаясь через слой ткани их теплом. Скользнули на стальные широкие плечи. Цепляясь за них, я ощутила, как напряжены мускулы. Это удивило, чуть остудив мой пыл. Что с Эйденом? Это нормально, что в такой момент он как натянутая тетива арбалета? Так и должно быть?

Сладостный хмель от поцелуев чуть развеялся — я вспомнила, как сама напрягаюсь, когда плету сложный щит и боюсь сделать фатальную ошибку.

Фрост сдерживался. Вот же шмырь! Когда желания подавляют, все что делают, отдает фальшью. Даже поцелуи! Рассердившись, я укусила Эйдена за нижнюю губу. Слегка. Он задохнулся от удивления и тоже открыл глаза. Наши взгляды скрестились, и в моем был вызов.

— Я умею целоваться. И я не хрустальная, — сообщила очевидное.

И — о чудо! — он улыбнулся.