Дорога чародейки

Я надеялась, что Тайрен не раскаивается в том, что рассказал мне свою историю, но никак не могла придумать, что бы такого утешающего ему сказать. Но, кажется, он и не нуждался в утешении. Его лицо теперь было умиротворенным и спокойным, поэтому чтобы не сболтнуть какую-нибудь неуместную глупость, я принялась за работу.

Очищение местности – довольно тонкая процедура, требующая полного внимания. Я сконцентрировалась на пассах и словах заклинания, направляя свою силу в узловые точки местности, выжигая скопившиеся там следы нечистой энергии.

Напоследок я оставила дуб и принялась обрабатывать его с особой тщательностью. По-хорошему его надо было срубить, а пень выкорчевать, но мне не хотелось просить лорда избавляться от полюбившегося тому дерева, как бы странно это ни звучало. Истратив весь свой запас магии, я облегченно отвалилась от ствола. Теперь даже рота самоубийц, схватившаяся с полком душегубов под сенью ветвей, не вызовет злого духа к жизни.

Пока я волшебствовала, Тайрен сходил к лошадям и достал из седельных сумок покрывало, краюху хлеба, кусок сыра, пару помидоров, которые вместе с огромным огурцом образовывали весьма неприличный натюрморт, и целый фунт копченого мяса.

Выложив все на импровизированную скатерть, лорд улегся в траву с видом бирского патриция и жевал травинку, принимая воздушную ванну и поджидая меня.

– Я знаю, что у магов отменный аппетит, – заметил он мой алчный взгляд. – Но ты и мне что-нибудь оставь.

– Так и быть, – расщедрилась я. – Забирай скатерть.

Я быстро соорудила себе многоэтажный бутерброд и стала увлеченно его поглощать. Время было уже обеденное, к тому же колдовство на свежем воздухе после смертельной опасности здорово улучшает аппетит и способствует хорошему пищеварению.

Выговорившись, Тайрен повеселел и сменил тему на свою тяжелую долю лорда-землевладельца.

– А хуже всех крестьянские жалобщики, ходят и ходят, – сетовал он. – Сколько раз говорил деревенским старостам, чтобы решали эти вопросы на месте, но нет, всем подавай герцогского суда.

К управляющему так не рвались, а как я приехал, так взбеленились.

– Суди так, чтобы отпадала охота второй раз ходить, – предложила я.

– Не помогает. Например, как-то пришли ко мне две спорщицы. Родились у одной из них поросята, в смысле не у самой крестьянки, а у ее свиньи. Поросят родилось много, и один поросенок остался без сосца матери. Она, в смысле хозяйка, не свинья, и отдала его соседке, которая тоже недавно опоросилась.