Дорога чародейки

Заклинание было долгим, и зрители уже зевали, когда я, наконец, рассеяла по четырем сторонам света порошок, в состав которого входил растертый в пыль изумруд. Ничего, утешила я свою взвывшую жадность, спишу в конце месяца на производственные траты и потребую с Тайрена возмещение.

Полог был установлен. Если бы я включила «второе зрение», то увидела бы перламутровую полусферу, накрывшую большую часть комнаты. Теперь ничто сверхъестественное не могло войти или выйти за пределы пентаграммы. Я кивнула Атену и тот принялся за свое колдовство.

Признаться, мне тоже было любопытно понаблюдать за некромагическим ритуалом.

Он оказался… очень куцым. Мой бывший сокурсник достал обычную мензурку, полдюжины склянок со странно шевелящимся содержимым и металлический амулет с нечитаемой руной. Капнул из одной бутылочки, из другой, щедро плеснул из третьей, пробормотал магическую формулу и опустил амулет сначала в мензурку, а затем на лоб женского трупа. Вот вам и все таинство магии смерти. Я оказалась разочарована.

Но оказалось, что все только начинается. Мертвец медленно сел, и я сдержала свой рефлекс развеять заклинание, удерживающее дух в неживом теле. Женщина выпрямилась и простыня, накрывавшая ее тело, спала, позволяя увидеть обнаженное голубовато-белое тело со страшными ранами на груди.

У меня сжалось что-то под ребрами, меня начало подташнивать. Может, старый целитель в чем и прав, некроманты вмешиваются в те области бытия, где не место человеку. Или я просто суеверна? А может, дело в открытых ранах.

Почему ей не дадут прикрыться?

– Назови свое имя, – тяжелым и властным тоном произнес Атен. Покойница открыла глаза, светящиеся неземным, чуждым светом.

– Мое имя Ашара Оникс, – и голос был нечеловеческим, от этих звуков у меня встал дыбом каждый волосок на теле. Какое счастье, что я оказалась непригодна для изучения темной магии, у меня никаких нервов не хватило бы иметь дело с нежитью на постоянной основе.

– Расскажи все, что помнишь о своей смерти, – снова потребовал некромант.

Я с трудом оторвала взгляд от безжизненного лица жертвы убийства и посмотрела на Атена. Он был напряжен, ему огромных усилий стоило поддерживать в мертвом теле искру жизни.

– Я была в воде. Тепло, приятно. Вошел человек с тенью, я вышла из воды, он ударил меня ножом. Больно, холодно, темно, – механически-безразлично перечислил труп. Некроманты не по-настоящему оживляют тела, это не чудесное воскрешение.