Дорога чародейки

Вот только как я потом посмотрю в глаза Тайрену и скажу, что оставила на его любимой земле бесчинствовать отвратительного монстра?

Но и затягивать сражение нельзя, магия хлещет из меня, как из перерубленного садового шланга, только подпитывая тварь. Значит, придется идти ва-банк. Я выронила меч, он замерцал, угасая и растворяясь в эфире. Щупальца обхватили меня, запеленали так плотно, что если бы мне нужен был кислород, я бы задохнулась. Я позволила духу творить, что вздумается. Тварь подтащила меня к центру туши, где раскрылась воронка гигантской пасти, усаженная кривыми, загнутыми вовнутрь зубами до самой глотки.

Будет больно.

И меня проглотили.

Я разом выплеснула в энергетический центр чудовища остаток своей энергии. Клыки рвали мое призрачное тело, тварь агонизировала от потоков кипящего света, мы сплелись воедино в нашей общей боли, и я поняла, что живой мне уже не выбраться. Но монстра я прихвачу с собой! Я открыла все шлюзы, сдерживающие мою магию, и добавила в общий поток энергии неприкосновенный запас, необходимый для того, чтобы вернуться обратно в свое тело.

Всю свою магию и жизненную силу, до капли, без остатка я преобразовала в пылающий свет, разрывающий тело духа изнутри на части.

Я ни разу не видела, как исчезают такие огромные духи. Не увидела и на этот раз. Я открыла глаза в незнакомой комнате. Мое тело определенно было при мне, целое и невредимое, только болело оно от кончиков пальцев до корней спутанных волос. Я лежала на кровати, а в кресле развалился Атен Данский, полностью поглощенный чтением какого-то фолианта.

Воздух пах пряными травами, свежими и сушеными, так что я предположила, что нахожусь дома у целителя Вернского.

Некромант выглядел совершенно безмятежно, словно он не дежурил у кровати умирающей, а ждал своей очереди в приемной городского чиновника. Я разозлилась. Чтобы привлечь его внимание я пошевелилась. Реакции не было, Атен только перевернул страницу. Я легонько застонала.

– О, так ты живая все-таки, – поприветствовал меня Данский. Что-то маловато в его голосе радости по этому поводу.

– Там на столике какое-то варево от Вернома и тарелка супа.

Еда! Ради этого стоило воскреснуть. Вопреки здравому смыслу я была голодна, как зверь, хотя мне полагалось лежать пластом, чтобы все вокруг суетились и пытались влить лекарство через мои сжатые губы.

Столик был очень удобно придвинут к кровати так, что я с минимальными усилиями перетащила стоящий на нем поднос к себе на одеяло и принялась уничтожать его содержимое.