С Кощеем жить — злодейкой быть

Что я только не испробовала: и просьбы, и давление на жалость, и чувство стыда, истерики, целовашки и обнимашки. Последние практически сработали, все-таки отец не был привычен отказывать дочерям… но в итоге мне разрешили только выгуливать соседских собак. Так что настраивалась я на громкую битву.

Лучше всего, конечно, работала убежденность в благородстве. Стоило брату или отцу намекнуть, какие они сильные, добрые и классные, — часто даже просить уже не надо было. Но как я подобное скажу великому русскому злодею, а?

— О, ты такой прекрасный и добрый спаситель, не можешь же ты оставить бедную животинку…

— Это кто у нас такой замечательный?

Я не ожидала вопроса, так как, увлекшись мыслями, не заметила, что в пустом коридоре кто-то появился.

— Кощей, — на автомате ответила честно. Моим собеседником оказался Акела. Он приподнял одну бровь, потом вторую. Смотрел на меня не моргая секунд тридцать, понял, что я искренне, сделал два шага назад и рванул от меня подальше.

Даже не спросил, о какой животинке речь.

Может, о себе подумал? Я представила, как Кощей подбегает к высокой башне, сражается тростью с драконом, побеждает и кричит: «Скинь, прекрасный, свои волосы».

Рядом раздался шум. Оглядевшись, поняла, что коридор-то уже людный. И рядом на полу лежал Буратино с большими-большими глазами. Почему-то с волосами. Тут наращивание есть, что ли? Бедолага выглядел совсем уж страдающим. Ударился, наверно, больно. Наклонилась над ним:

— Помочь? — Мой гнев по отношению к поведению Буратино и Карлсона исчез.

Все-таки им от меня не меньше досталось.

Буратино отрицательно замотал головой. Да так активно, что я только диву давалась, что волосы-то у него от движения не шевелятся. Магия, значит. А я вот ей не владею и восстановить не могу ни сумку, ни порванную одежду, ни залечить рану на руке. Похоже, благодаря попытке отравить Ваню, я приобрела огромный шрам на всю жизнь. А также звание суицидницы — уж очень характерно выглядела эта полоска. Мои грустные мысли явно отразились на лице, так как Буратино отползал, не спуская с меня взгляда.

Помню, на занятиях физкультурой было такое упражнение — паучок. Вот так именно нужно было передвигаться по залу. Мы даже играли в футбол. Хотя большинство девчонок сдавалось и садилось на скамейки, меня переполнял адреналин. Это удивительный для меня опыт, все же мериться силушкой, да любой физический дискомфорт — точно не мое. А вот футбол паучками обожала. И смешно, и интересно.