Синее пламя Юга

Просто посмотреть… Оно ведь данхарское?

Орнамент данхарский, немного стертый от времени, но вполне различимый.

– Да, – сказал Отер. – Насколько я знаю, это военный трофей моего прадеда… или прапрадеда.

– Значит, тому, с кого твой прадед снял это кольцо, оно не слишком помогло в бою?

Отер засмеялся снова, довольно так. Кивнул, чуть прикусив губу, чуть прищурившись.

– Видимо, нет. Но мне нравится думать, что от него все же есть польза.

– Сила в нем есть, – сказала я.

– Есть. А знаешь, ты мне действительно нравишься, у тебя пытливый ум.

– Возьми, – я протянула ему кольцо. Хватит, мне голову не задурить. – Чего ты хочешь? Власти? Ты ведь знаешь, кто я. Знаешь, что меня ищут. Так что понимаешь, чем это может закончиться для тебя. Не боишься, что Искандер из Данхара найдет и убьет тебя?

Кольцо он надел, потом взял меня за плечи, притянул к себе. Еще не обнял, но очень близко.

– Боюсь, если откажусь от этого, потеряю куда больше, – сказал тихо, проникновенно, глядя мне в глаза.

– Хочу рискнуть.

* * *

Я говорила с Кадимом потом, когда мы снова тронулись в путь.

– Кадим, – поравнялась с ним на дороге, поехала рядом. – Я хочу узнать об Отере. Что он за человек? Ты его давно знаешь?

Кадим удивился вопросу, даже нахмурился немного. Оглянулся, словно ожидая, что Отер тоже может слушать.

– Я сражался под началом Отера под Хевраном, – сказал он. – Он сильный и храбрый воин.

В этом я не сомневаюсь, но мне другое важно знать.

– Что он за человек?

– Что за человек? – Кадим нахмурился еще больше.

– Он довольно жесткий человек, миледи. Упрямый. Умный человек. Всегда получает то, что задумал. Привык получать и знает, как добиться. Ни перед чем не остановится, – Кадим немного вздохнул. – Я знаю, он всегда нравится детям и… женщинам. От этого кажется, что он другой, более… мягкий. Не знаю, как сказать. Но это не так. Да, он любит детей, и это искренне, умеет находить к ним подход, развлекать их. Женщин он тоже умеет… развлекать. Но это, пожалуй, личное, мне не стоит. Он может быть мягким и нежным с женщиной, но не в делах.

И быстро оглянулся на Отера, который ехал неподалеку.

– Ты сейчас говоришь так, словно боишься, что ему не понравятся твои слова, – сказала я.

Кадим кивнул.

– Возможно, не понравятся. Но он знает, что я не буду молчать.

– Он говорил, что ты очень принципиальный человек, Кадим. Излишне принципиальный.

Кадим усмехнулся.

– Может быть. Но я не думаю, что излишне.