Юна: Нежности

Но небольшое отличие всё ж таки имеется: Юна стоит посреди розово-пушистой долины в одной ночнушке. Той, самой, ага... И смотрит на меня.

– Видимо, подсознание шалит, – в кой-то веки я краснею ничуть не меньше, чем жена. Понимаю, что нужно отвернуться, закрыть глаза или сделать ещё что-нибудь в том же духе, но... не могу. Взгляд против воли скользит по обнаженным ногам, останавливается на проглядывающих сквозь кружево бёдрах, поднимается выше, и ещё, и ещё...

А потом любимая становится совсем пунцовой, приседает и начинает подгребать к себе облака, чтобы прикрыться.

– Зачем? – непроизвольно вырывается у меня. Я же ещё не насмотрелся, подожди!

– Затем, – обиженная, сердитая, и всё равно – такая красивая... – Ты действительно хочешь, чтобы я надела эту смущающую штуку?

– Или сняла, – выдаю я раньше, чем успеваю понять, что именно выдаю. Проклятое подсознание...

– Ах так! – тщательно собранные облака прыскают в стороны, словно испуганные мыши, и в руках Юны появляется весло.

Увесистое такое, солидное... Что ж, кажется, шалящее подсознание имеется не только у меня... И да, просто не будет.

А ведь я говорил: сны – опасная штука, лучше браслеты носить, а она – «да, ладно, ничего страшного...» Вот и получили.

Но какая же всё-таки красота: глаза горят, волосы развеваются, стройные ноги уверенно идут ко мне, зазывно просвечивая сквозь кружевную вязь, грудная клетка поднимается и опадает, то ослабляя, то натягивая тонкую ткань, весло перекинуто через плечо, одна из бретелек почти сползла.

.. Сейчас будет бить. Веслом. А, может, ещё и ногами.

Или нет – годами отработанные рефлексы включаются сами собой: разоружаю и прижимаю к себе, лишая подвижности. Фух, обошлось! А, может, и не совсем... Любимая рычит, пытается вырваться, пихается локтями, а потом вся будто обмякает и начинает плакать.

– Маленькая моя... – разворачиваю, усаживаю к себе на колени, обнимаю, – ну, чего? Неужели больно сделал?

– Н-нет, – хлюпает носом она.

– Но ты вид-дел меня в этом постыдном нар-ряде, а знач-чит почти гол-лой...

– И что?

– Это неприл-лично.

Боги, дайте мне терпения! Сейчас состоится второй по важности разговор в моей жизни, и от того, что я скажу, зависит многое, а я едва соображаю, потому что… Она. Такая близкая, такая желанная... Давай, соберись, ты же мужчина. Ты не можешь подвести свою женщину. А ещё ты старше и сильнее, а, значит, несёшь ответственность за вас обоих.