Обезоружена

Силы оставили бедняжку, а дитя не торопилось облегчить матери страдания.

Что там происходило за закрытыми дверями, никто не знал, но все застыли и ожидали чуда от знахарки. Поэтому, когда усталая Лика вышла и попросила позвать Грегора, фрейлины и слуги застыли с немым вопросом в глазах. Девушка улыбнулась и молвила:

- Все хорошо. Королева родила мальчика.

Статус знахарки мгновенно взлетел. Теперь Ее Величество постоянно требовала присутствия Лики. Эйлис доверила ей не только свое здоровье, но и жизнь младенца.

Король сдержал слово и осыпал девушку золотом. Теперь знахарка могла купить себе дом в городе, но она не торопилась покидать башню, и все чаще Кэден ловил в ее темных глазах грусть. Девушку совсем не радовало королевское внимание.

Любая другая на месте знахарки возгордилась бы и, возможно, перестала бы общаться с телохранителем, но Лика оставалась все такой же вежливой, немного замкнутой. Никто не замечал в ней особых перемен. Девушка продолжала помогать всем, кто к ней обращался за помощью.

Время шло. Страна продолжала процветать, наследный принц подрастал и радовал всех вокруг. Окружение королевы шепталось о раздумьях Эйлис о втором ребенке. Но все это померкло, когда Лика сменила скромное платье на шелка. Кэден навсегда запомнил момент, когда впервые увидел знахарку в дорогом наряде. Статью и гордым поворотом головы она совсем не уступала королеве. Каждое ее движение, даже самое обычное, было наполнено изяществом и природной грацией. Телохранитель поймал себя на мысли, что любуется знахаркой и не обращает внимания на шрамы.

Она вся как- будто светилась изнутри.

Слуги кланялись в пол и каждый раз старались угодить Лике. Аристократия заискивающе просила девушку помочь их здоровью, но знахарка словно угадывала, кому, действительно, нужна была помощь, а кто всего лишь хотел через нее попасть на прием к королеве. Лика умело обходила интриги и порой очень жестко ставила на место лжецов. Скоро всем стало понятно: лучше промолчать, чем наврать знахарке.

Вот и сейчас телохранитель не мог оторвать от Лики взгляда, хотя должен был смотреть на свою невесту, которую отец представлял королевской чете.

Для девушки это был первый бал. Прошло три года, Давине только что исполнилось восемнадцать лет. Очаровательный румянец заливал нежную кожу щек, а черные ресницы скромно опускались, пряча небесного цвета глаза. Светлые волосы служанка уложила в замысловатую прическу, и лишь розовое платье из дорогой ткани отличалось простотой.