Просто фантастика (продолжение)

А когда, умаявшиеся с бойким одноногим ветераном, офицеры Лин Фэна вернулись, ходившая из угла в угол, сразу Ю Ли огорошила их вопросом:

- Почему меня не покидает уверенность, что гибель девушек в столице, напрямую имеет отношение к нам?

Беспокойство и неясная тревога не покидали ее, лишь услышала об этих убийствах от хозяина гостиницы.

- Не только у вас, госпожа, от этого недоброе чувство, - нахмурил густые брови Ми Тэн.

Долговязый Чжу Лан лишь хмыкнул, прошел и сел на лавку у стола.

- Настораживает, что начались эти убийства, сразу после резни в монастыре.

Совпадение ли? – покачал головой Цзюнь Сяо и тут же сам ответил на свой вопрос. - Боюсь, что нет. Четвертой принцессе не откажешь в логике. Видимо, она никому не доверяет. Мертвое тело нашей госпожи она так и не увидела. Судя по тому, что погони за ней не было, ее люди не взяли в расчет, что наша госпожа способна спуститься с отвесной скалы. В небо улететь тоже не могла, а если и улетела, то только вниз.

- Принцесса в своих делах весьма дотошна, - согласился с ним Я Цзян.

Все они рассаживались вокруг уже прибранного стараниями Ю Ли стола. – На случай, если вам, госпожа, по какой-либо случайности довелось выжить, то куда, по ее разумению, кроме столицы вы могли отправится? Понятно, что к супругу.

- Вот то-то и оно, - вздохнул Ми Тэн, потирая массивный подбородок. - И вырезают тех бедняжек, что только прибыли в столицу.

Мужчины замолчали и по их выразительным физиономиям, стало слишком очевидно, что кроют они Четвертую принцессу грязными кабацкими выражениями за которые, произнеси их вслух, даже в закрытой комнате, им не сносить головы.

- Сучища… - не выдержал Я Цзян, не справившись со своими эмоциями.

Ю Ли живо вскинула голову будто услышала, что-то до боли знакомое и все пятеро тут же уставились на нее в каком-то непонятном ожидании. Как будто она вот-вот признается в чем-то таком... или скажет что-то этакое… А Я Цзян, вообще, весь путь до столицы, странно посматривал на нее, вот как теперь.

Хотя, необычные ругательства офицеров и правда находили в ней странный отклик узнавания, должно быть, они из ее той, «призрачной» жизни, которую она не могла вспомнить. Потому что не были для нее загадочными и были много витиеватее и по фантазии и силе намного крепче, какого-нибудь: «Ты не лучше собачьего дерьма». Странные воспоминания, что порой прорывались в памяти, тревожа ее, давали трещину в здешней обыденности, ставя под сомнение ее настоящее.