Первый всадник. Книга вторая

— Наигранно печальный вздох.

— На его счастье, — шепнула в сторону, радуясь за русского классика.

— Мой князь целое десятилетие страдал, топя в кипящем масле грешные души под «У лукоморья дуб зеленый» и «Я к вам пишу — чего же боле?». Больше его так не закидывало аж до самой смерти Булгакова. Тогда он сменил масло на стопроцентный спирт и все приговаривал: «Это водка? Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это — чистый спирт!» Помнится, топил он тогда только красивых женщин. А сейчас помешался на Джордже Мартине.

Заводит души в мерзлую пустыню и говорит: «Зима близко», — перед тем как скинуть их в никогда не таящие льды навечно. Грешники там бродят, пока не замерзнут окончательно. Князь называет их белыми ходоками, делит на армии и проводит сражения. В общем, креативный парень. Тебе понравится.

— Предпочту остаться незнакомцами.

— Зря. Творческий демон. В расцвет кубизма восхищался Пикассо. Несколько лет у нас души ходили порубленные и слепленные по частям. Причем он перемешивал их и собирал наугад.

Веселенькие уродцы у нас тогда гуляли по аду. Что ни день, новый сюрприз. Вельзевул тогда в шутку назвал регион Бельфегора Мясорубкой.

Люцифер так рассказывал это, будто вспоминал лучшие деньки своего прошлого. А ведь речь шла о душах живых людей, что мучились из-за ужасных предпочтений падших ангелов. От этого меня начало подташнивать, и эспрессо попытался выбраться наружу.

— Ты позеленела, милая, — самым нежным голосом обратился ко мне дьявол, а у меня от него все в зобе сперло, такой ужас эта интонация наводила.

— Неужели тебе жалко эти никчемные, прогнившие души? Считаешь, что мы чудовища?

Голос оставался ровным, но я четко ощущала опасность. Моя реакция взбесила владыку ада.

— Да, я дьявол. А они мои князья. И мы мучим грешные души, потому что кто-то должен это делать. Не я заставлял маньяка убивать и насиловать женщин, и не я поселил идею перебить родных ради наследства в голову младшего сына. Люди сами уничтожают и разлагают себя. Я лишь осуществляю волю отца: наказываю.

Так почему же я зло, а они жертвы?! — И стол разлетелся на щепки.

Люцифер даже не шевельнулся, а все столики в кофейне просто превратились в труху с громким хлопком.

— Возьми себя в руки, пожалуйста. Эти души не определены к тебе в ад. Не стоит убивать их раньше времени, — я говорила тихо, но твердо. — Пойдем.

Понятия не имею, где взяла смелость, но я схватила Люцифера за руку и увела подальше от кофейни и оживленной улицы.