Невеста взаймы

Покорно за ним последовала, словно скот, что ведут на убой.

– Ложись, – приказывает князь, на кровать указывая.

От подобной наглости дыхание перехватывает. Хватаю воздух ртом, словно рыба, выброшенная на сушу.

– Но, князь, вы же сказали, что… – Слова застревают в горле. Ведь и правда говорил, что в постели его мне не место. Неужели солгал, гад ползучий? Обманул, глупую?

Во взгляде Томаша гнев плещется. Смотреть страшно.

– Я сказал – ложись, Лебедь, – рычит он, словно зверь хищный.

С каких пор князь заботу обо мне проявляет? Уж не игра ли это? Ловушка, в которую варвар заманить меня пытается.

– Нет, – твердо произнесла я, отрицательно качая головой. – Не лягу.

Не позволю опорочить тело мое врагу заклятому.

– Так я и думал, – говорит князь и взгляд его становится еще мрачнее.

Чувствую я сердцем, буря надвигается. Страшная и безжалостная. Разрушительная и беспощадная.

– Куда ты шла, Лебедь? – холодно интересуется он. – Кого искала под покровом ночи? Януша? – Глаза вражеские вспыхивают. От огня, что в них полыхает, страшно до ужаса. Но еще страшнее от того пламени, что в груди моей просыпается. Оно растет, внутренности обжигает, будто их в кипящую воду закинули. По телу разливается, пробуждая злость и ненависть.

Как подумать он мог обо мне такое? Неужели в связи с эльентом заподозрил?

– Ненавижу! – Слово срывается с моих губ, прежде чем я успеваю вернуть над собой контроль.

Опрометчиво, но честно. Ничего кроме ненависти к этому мужчине я не испытываю. Он забрал у меня все. Даже на честное имя посягнул.

– Я мог убить тебя, Лебедь, – напоминает он мне. Вновь пытается продемонстрировать свое превосходство надо мной.

Да, единственное, что он мне оставил – это жизнь.

– Уж лучше бы убил, – бросаю в ответ, позабыв о том, к чему может привести подобное поведение, намеренно переходя на «ты».

Возможно, оно и к лучшему.

Взгляд князя преисполнен гнева. Он тяжестью своей меня обездвиживает, не дает и шагу ступить. Но я и не хочу уходить. Хочу покончить с этим здесь и сейчас.

Я смотрю на заклятого врага сквозь пелену, застилающую взор. Горечь утраты и боль от саднящих ран не дает мне сдержать слез. Ненавижу его. И себя за эту слабость.