Моя мама - ведьма

Я все-таки засыпаю ближе к рассвету. Забываюсь усталым тяжелым сном, настолько же неприятным, насколько может быть колдовство чуждое твоей природе. Ненадолго засыпаю, правда. Буквально через час что-то силком выталкивает меня из и без того-то мучительного, горько-жгучего сна.

Я сажусь на еловых ветках, долго вглядываюсь в начинающую светлеть темноту, слушаю лихорадочно стучащее сердце, пытаюсь понять, что же вдруг заставило меня так подскочить.

– Ты щ-щ-щедрая хос-с-сяйка, – сладко и предвкушающе шипят духи браслета, снова присасываясь к моей крови.

Да, согласна. Мне бы быть поэкономнее, пусть даже сейчас речь не о годах моей жизни идет, о неделях, но… Что поделать, если жгет изнутри беспокойством тугая петля материнских чар. Требует, требует чего-то, чуть мне сердце из груди не вырывает.

Приходится перейти на магическое зрение.

И вот тут я уже не могу оставаться лежать на еловой лежанке.

Какое лежать? Если вижу, как ползет к нам по дощатому полу скворешника новая незримая черномагическая дрянь с узким, похожим на лезвие ножа, жалом.

Что-то я сомневаюсь, что это она так, познакомиться заползла! Больно уж у неё шипение неприветливое какое-то!

Господи, мама, почему мы с тобой были плохие девочки, неблагонадежные сестры своего ковена? Были бы “хорошие” – и семейное черномагическое искусство познали бы. И сейчас сплела бы я “черное зеркало” и отправила бы вот эту мерзость по обратному адресу, да еще и в десять крат умноженное.

Будь у меня время – я бы подобрала рассеивающих наговор для этих чар, я уже сейчас вижу изъяны в черных плетениях, все-таки понятно, что кровную склонность ничем не отменишь.

Но времени нет у меня. Жизнь сына – не та ставка, с которой я могла бы поиграть.

В этот раз все немного хуже, чем в первый, и немного лучше. У меня нет земли, этого универсального проводника магии, удобнейшего инструмента для созданию убедительных материальных иллюзий. Ни под ногами, ни под руками нет. Новый морок-обманку я не создам. Просто не из чего.

Зато под досками мертвыми я чувствую живую древесную плоть. И это то, что нужно.

Я впиваюсь пальцами в доски дощатого пола. Требую, буквально призываю дерево себе на помощь. Пробуждаю, умоляю дать мне возможность защитить свой плод от ранней гибели.

Древо вздрагивает сочувственно, откликается понимающе, разрешает мне ощутить его корни в земле, вгрызться в неё, присосаться к чародейской силе, кипящей под моими ногами.

Вот теперь я действительно готова.