Дождь в моем сердце

Все равно этого не случилось, потому что именно в этот момент раздался очень громкий и очень странный звук, похожий на рев оленя, который зачем-то учится петь по нотам. Оба «недемона» резко развернулись на звук, переглянулись и рванули туда, откуда эта «мелодия» донеслась. А меня светловолосый потащил за собой, даже не обращая внимания на то, что я даже ногами как следует перебирать не успеваю, почти лечу и не падаю только потому, что он железной рукой держит меня за шиворот.

Кусты мелькали мимо меня с такой скоростью, что размазывались в сплошную зеленую полосу, которая успевала хлестнуть меня ветками то по лицу, то по рукам.

Я настолько потеряла ориентацию, что, когда гонка прекратилась, не сразу смогла выдохнуть и открыть глаза.

И тут же вскрикнула.

Мы вылетели на поляну, посреди которой лежал залитый кровью человек, а двое других заламывали руки еще одному мужчине, с яростными криками клоня его голову к земле, под занесенную саблю воина. Этому несчастному явно собирались отрубить голову, и я, уперевшись ногами в землю, заорала от ужаса, живо представив, что произойдет через секунду:

— Не надо! Нет!

Мой крик подействовал на мужчин как удар хлыста, они обернулись ко мне, даже тот, которого собирались казнить.

И я с ужасом узнала в нем собственного жениха. Что?! Как?! Но…

— Он убил лорда Шнаера! — яростно выкрикнул один из воинов, тот, что был одет в странные белые доспехи, и снова схватился за саблю. А я поневоле перевела глаза с белого от унижения и ярости Лильрина на лежащего посреди поляны мужчину.

И все… Мир словно отодвинулся в сторону, деликатно унося с собой лишние звуки, образы и даже прикосновения. Каким-то странным образом оказалось, что меня больше никто не держит и я уже на коленях возле окровавленного тела. Передо мной был раненый, и все остальное отошло на второй план.

Так. Жив, и это главное. Но кровопотеря большая… Одежду долой! А в сумке у меня есть нужные инструменты и лекарства. Колотая рана… гадко. Но я постараюсь…

В какой момент привычные действия, вбитые монашками обители в меня до автоматизма, дали сбой — для меня самой секрет.

Но я вдруг перестала нервничать, потрошить сумку, лихорадочно щупать края раны на груди мужчины. Меня словно потянуло за ниточки, привязанные к рукам, как у марионетки. Положила ладони на рану и…

— Госпожа… — Звенящая тишина тихо осыпалась к моим ногам, когда кто-то очень осторожно потрогал меня за плечо. — Выпейте воды, госпожа, вам это необходимо.