Не драконь меня, Ведьма!

— Огонь! – скомандовал лейтенант и в нас полетели стрелы.

Тим резко вскинул руки, выставляя щит. Стрелы, словно столкнулись с камнем: они разлетались в щепки...

— В атаку! — выкрикнул командир. Щит с треском лопнул.

Завязался бой. Инспектор выхватил клинки: удар — блок, удар — блок, удар — труп. Удар, ещё удар, блок. Тим обернулся, проверить, где я. Но он пропустил удар и потерял равновесие. Тем самым дав противнику шанс ударить еще раз. Меч орденца скользнул по его ребрам.

Прорезать прорезал, но рана, вроде бы, не глубокая. Хорошо, успел увернуться.

Уворот, ещё уворот. Удар каблуком в колено одного, взмах меча по горлу другого. Морган плечом упёрся в Тима. Бог махал двуручным мечом, как легкой тросточкой, разрубая кости, проливая кровь.

Их начали сжимать в кольцо, не давая противнику сделать это, они попятились. Совсем скоро Тим, Морган и двое демонов бились плечом к плечу. За их спинами, под надежной защитой стояла я в оцепенении, между отбивающимися друзьями и входом-выходом в дом.

Тим, уворачиваясь от ударов, ловко орудовал клинками. Друзья держались неплохо, но врагов было слишком много.

Сзади почувствовалось движение. Боковым зрением я заметила выходящего из постоялого дома латника. Он ненавидящими глазами посмотрел на моих друзей, выдернул из-за пояса кинжал и резким движением метнул. Я ясно почувствовала, что его полет закончится… закончится в сердце Тима…

Сама не слишком хорошо понимая, что делаю, выхватила свой кинжал, зажала его лезвием параллельно руке.

Ноги, послушайте, прошу! Проворачиваюсь, принимая кинжал на свой нож.

Звонкое «звяк»! Едва не убившее моего любимого оружие отлетает в сторону. Ненавижу! Я удобней перехватываю кинжал и метаю его в нападавшего, он отклоняет голову, пытаясь спастись… Со свистом прорезая воздух мой нож втыкается в аккурат в незакрытую шею противника…

Время для меня на миг остановилось.

А потом потекло со скоростью контуженой улитки.

Его дыхание сбилось, он попытался вдохнуть, но воздух не пошёл в лёгкие. Он захрипел, начал медленно оседать… Его глаза наполнились какой-то детской обидой. Как будто бы так не должно быть, как будто бы это всё злая шутка, розыгрыш. Жестокий, но до безобразия смешной розыгрыш. Передо мной умирал обычный человек. Со своими обидами, страхами, взглядами на эту жизнь.