Не драконь меня, Ведьма!

Когда этому придёт конец, когда мы сможем спокойно вздохнуть, Ник?!

— Я знаю все это, Марк, знаю. Но что мы можем сделать? Мы убьем одного, а на его месте появится сотня. Он будет мучеником, а мы палачами. Люди склонны верить святошам, а к нам идут, только когда надеяться уже не на что. И запускают болезни так, что потом и нам не под силу справится. И мы же для них остаемся виноватыми. Помнишь год, когда я был инициирован? Помнишь что было?

Собеседник учителя молча кивнул, а меня одолело любопытство.

Я, забыв, что подслушиваю, вышла из-за шторы и спросила:

— Учитель, расскажите мне. Пожалуйста, расскажите, что было в тот год?

Сэр Маркус засмеялся в усы, а учитель нахмурил брови:

— Подслушивала? – строго спросил он.

Я положительно кивнула.

— Отрабатывала навык прятаться. Не знала, может, вы зверя мне на обучение нового приведете, — попыталась выкрутиться я.

— Подслушивала, — утвердительно повторил учитель. Я слегка покраснела. Ну да, не имела я права подслушивать, но, а что делать? Сразу не вышла, а потом было поздно.

— Что было в тот год, Ник, расскажи, поделись со мной,— не как у учителя, а как у друга спросила я, присаживаясь в кресло.

— Николос, я тебя жду в академии. Решайся! – сказал гость, — а у меня еще дела. До встречи, Ксана.

И он ушел. Растворился телепортом. А я тут же получила подзатыльник от учителя:

— Только не говори мне, что тебя не учили, что не подслушивать не хорошо! – сказал он.

— Учили, — тихо ответила я, — но выйти мне любопытство не позволило.

— Ох, ты ж, дитё переросшее! – вздохнул учитель, — ладно, слушай. Но расскажу коротко, — я положительно кивнула, и он заговорил, — мне было двадцать три, почти как тебе сейчас. В мой родной город пришла чума. Люди умирали один за другим. Болезнь забрала моих стариков, мою… — он запнулся, сглотнул, но продолжил, — мою любимую, беременную жену, мою трёхлетнюю дочь… — только теперь я поняла, почему он один, он все еще их любит, он так и не смог заменить их кем-то, не пустил никого в сердце.

Его глаза блестели, он детально помнил те дни, но продолжил говорить, — народ ходил в храм, усиленно молился, но Бог не слышал их молитв. Потом пришли военные, оцепили город. Начался голод. Орденцы люто били челом, молили о спасении, жрали подношения, но болезнь не отступала. А в один день, когда надежды уже не осталось, в город пришел дедок, лет так под семьдесят.