Не драконь меня, Ведьма!

Безумно. Даже с горящим костром. Но слабость показывать нельзя. И так вон Тим на меня косится недовольным взглядом.

Боже мой, не смогу я с ним и встречаться, и работать. Пора поставить точку в этих отношениях. Точнее жирный крест.

Тим подал мне руку и повел в шалаш. Раз поцелуй в руку, два в шею…

— Нет, Тим, не надо, хватит… — тихо попросила я.

— Очень устала, да? – с пониманием спросил он.

— Да так, вполне терпимо. Но важно не это, — я усердно пыталась подобрать слова. Но они застревали в горле, душили, и я не могла ничего сказать.

— Что важно, Оксана? Не бойся, я буду с тобой! – он крепко прижал меня к себе, и у меня не осталось сил возражать…

Я проснулась с рассветом. Инспектор еще тихо посапывал мне в спину. Аккуратно выбралась из объятий и вышла из шалаша.

Утро оказалось на редкость серым и туманным, как и мое настроение.

Моя сонная тушка уселась у кострища и стащила прилипшие туфельки. Растертые ноги припухли и безумно болели. Я с помощью заклинания обезболила их и немного подлечила, максимально экономя магию.

Потом кое-как разожгла огонь и нагрела воды для чая, собрала трав и бросила их в кипяток. При помощи зеленой руки позвала одинокого зайца. Стащила у Тима нож и… И приготовила несоленое мясо.

От внутренней боли прорезался голос и, я сидела у огня и тихо пела…

Тим вышел из шалаша.

— Грустная песня. Зачем ты ее поешь, Оксана? Что происходит? – спросил он, заглядывая мне в глаза.

— В моем мире есть двое замечательных людей.

Их музыка всегда мне нравилась, а тут под настроение попала, — со вздохом ответила я.

— Так, всё! – Тим резко встал и посерьезнел, — что происходит, Ксана? С таким настроением не работают!

— Тим, мне надо с тобой поговорить, — сухим, холодным голосом начала я. Он снова уселся и посмотрел в самую душу, слезы сами покатились из глаз, — понимаешь, то, что между нами было, это…

— Было неправильно и нам надо обо всем срочно забыть! – разозлился он, — так, Ксана? Это ты хотела сказать?

— Не кричи на меня! Я хотела сказать, что наши отношения мешают работе! Я не могу бороться с собой и постоянно одергивать себя, потому что мы вместе.

Я не могу полноценно возражать тебе…

Он не дал мне продолжить. Вздохнул и встал.

— Все, хватит. Я тебя понял, — я услышала, как заурчал его желудок от запаха прожаренного мяса, но он сжал кулаки и, развернувшись, пошел делать свою работу.

Что-то оборвалось во мне этим утром.