Попалась, ведьма!

Увы, к настоящему моменту она почти полностью осыпалась, поэтому очертания символа угадывались с трудом. Это круг? Нет, вроде бы, два или три овала, соединенных какой-то еще фигурой.

— Что? — рассеянно переспросил меня Шейн, разглядывая добычу. — С чего ты это решила?

— Ты сам это сказал, — напомнила я. — Мол, собственными глазами видел это в его памяти.

— Да я соврал, — легкомысленно признался Шейн. — Хотел, чтобы твой отец вспомнил, как все было на самом деле. Без этого я бы не прочитал его мысли.

— Соврал? — обескураженно протянула я.

— А что тебя удивляет? — Шейн пожал плечами. — Ради достижения цели на многое пойдешь.

— Но если ты умеешь читать мысли, то почему сразу не забрал книгу? — не унималась я. — К чему был весь этот допрос?

— Потому что книга — это собственность рода Петерсонов, — ответил Шейн. — Да, намного быстрее и проще было бы отнять ее у твоего отца силой. Даже пытать при этом его было необязательно. Я знал, где тайник, с самого начала разговора.

Слишком упорно твой отец старался не думать о нем. Но… Как бы тебе объяснить… Такой поступок разозлил бы фамильяра. Он все-таки считается хранителем твоего рода. Создания эти бывают весьма вредны и злопамятны. А я бы не хотел портить с ним отношения из-за такой мелочи. Это во-первых.

И Шейн замолчал. Потянулся к книге. Осторожно дотронулся до его обложки.

Я затаила дыхание. Отец сказал, что к гримуару может прикоснуться лишь ведьма. Любого другого человека книга убьет.

Но ничего не произошло. Шейн погладил кожаный переплет, обежал кончиком пальцев полустертый символ на нем и опять посмотрел на меня.

— А во-вторых? — въедливо напомнила я. — Если начал — то закончи.

— Скажем так, вторая причина скорее суеверного характера, — сказал Шейн. — Есть мнение, что гримуар, отнятый силой, не принесет счастья и удачи новому владельцу. Я не верю в приметы, однако если есть возможность избежать неприятностей — то почему бы и нет.

— Понятно, — протянула я с легкой ноткой разочарования.

— А я думала, что ты скажешь, будто тебе вообще не нравится мучить людей.

— Не беспокойся, твоего отца на твоих глазах я бы точно не стал пытать, — со странным смешком отозвался Шейн.

Я открыла было рот, желая задать новый вопрос, но тут же захлопнула его обратно. И без того очевидно, что ответ мне не понравится.

— Ты права, иногда сладкое неведение лучше горькой правды, — согласился Шейн.