Попалась, ведьма!

Очевидно, что гримуар, который сейчас лежит около меня, очень опасная вещь. Если в магическом надзоре узнают, что он не уничтожен, то возникнут огромные проблемы.

Отсюда вопрос: с чего Шейну помогать мне? А вдруг это лишь своеобразный способ выслужиться на работе? Если я действительно стану ведьмой — то не арестуют ли меня немедленно из-за многочисленных нарушений магических законов Трибада? Благо, что и доказательств более чем достаточно. Тут тебе и книга запрещенных заклинаний, и ужасающего вида фамильяр…

— Девочка моя, — покровительственно протянул Шейн.

— Поверь, мне нет нужды выслуживаться. Это во-первых. А во-вторых, я бы мог сдать тебя еще в тот момент, когда ты пыталась призвать демона. Пусть это и было по наущению Эмилии, но решение о ритуале ты приняла сама. Собственно, как и сегодня. За подобное ты бы одним штрафом точно не отделалась.

— Чувствую кровь Петерсонов, — неожиданно хихикнул Мрак. — Кристабелла, бабушка могла бы тобой гордиться.

Я смущенно засопела, не оценив столь своеобразный комплимент.

Вообще-то, моя бабушка сама чудом избежала казни за свое пристрастие к темной магии.

— Теперь я понимаю, почему ты заинтересовался Кристабеллой, — продолжил Мрак, обращаясь к Шейну. — Подобное тянется к подобному. Но это лишь подтверждает мои опасения. Я не стал служить Эмилии. Боюсь, что не буду служить и Кристабелле.

Как это — не будет?

Сердце тревожно екнуло после такого заявления фамильяра. Неужели он и впрямь откажется?

— Криста последняя представительница рода Петерсонов, — спокойно сказал Шейн.

— Если ты не поможешь ей обрести силу, то…

— Я ждал не одно десятилетие, — оборвал его Мрак. — Меня не страшит, если придется подождать еще некоторое количество лет. Но я должен быть уверен, что моя хозяйка не встанет на дорогу служения тьме.

— Твоя щепетильность и принципиальность меня удивляет, — после недолгой паузы признал Шейн. — Странно слышать подобное от тебя. Особенно если учесть, кому ты служил до этого.

— Отнюдь, — возразил Мрак. — Мы с Ивой прошли вместе через многие испытания.

Она очень боялась смерти на костре. Но расстаться с гримуаром, в который вложила все свои знания, считай, почти душу, тоже не могла. Хотя прекрасно понимала, какую опасность книга несет. В конце жизни она действительно раскаялась во всех своих деяниях. И перед смертью дала мне приказ защищать гримуар. Я не должен допустить, чтобы он попал в недостойные руки.

Судя по всему, эта информация стала неожиданной для Шейна.