Эрлин из Красного Дома

Хёнрир не позволит им этого сделать.

Хёнрир… Его самого казнят за убийство. Как бы силен он не был, но у любой силы есть предел. Решение Совета выше воли лорда Синего Дома.

- Эрлин, я люблю тебя, - говорит Свельг, обнимая ее.

- Я не вернусь домой, - говорит она.

Ей так хочется услышать, что теперь Свельг женится на ней сам, что больше никому не отдаст. Даже если это неправда и Совет осудит ее. Просто услышать. Так хочется верить, что у них есть будущее. Тем более теперь, когда родился ребенок! Его сын!

Но Свельг не может на ней жениться.

- Я тоже тебя люблю, - говорит она.

Ветер в лицо. Холодный весенний ветер, что пробирает до костей. Она ежится.

- Замерзла? – говорит Свельг. Укрывает ее своим плащом, закутывает, обнимает. – Иди ко мне.

Его пальцы под плащом так задумчиво, словно невзначай, поглаживают ее бедро.

Это приятно даже… но думает Эрлин все о чем-то не о том.

Она смотрит на Хёнрира, который едет чуть впереди. Как он держит ее ребенка - бережно и уверенно вместе с тем, укрыв от ветра… как неизменно сосредоточенно его лицо, словно он где-то не здесь.

Свельг говорит, его брат не знает ни жалости, ни сострадания, не пьет вина и не смотрит на женщин. Говорит, он вообще не человек.

И то испытание на арене, которое Свельг никак не решится пройти, которое под силу не каждому воину… брат Эрлин едва не погиб, пытаясь доказать, что он мужчина и что достоин, ему удалось лишь со второго раза, в первом бою тварь чуть не убила его… Нет, Эрлин не может винить Свельга, что он не готов пока… Но Свельг говорит, Хёнрир убивает их с завязанными глазами.

Не на публику, в подвале. Просто так. Свельг говорит, самого Хёнрира вообще невозможно убить, его тело восстанавливается сразу, любые раны. Он не чувствует боли…

«Эрлин, поплачь. Ничего страшного… ты поплачь, и тебе станет легче».

Неправда. Человек, который сам не чувствует боли, не может понять чужой.

* * *

Впервые Эрлин увидела Хёнрира одиннадцать лет назад, когда он приезжал к ним в Олгер обсудить дела.

Нет, возможно, она видела его и раньше, но раньше не отложилось в памяти, лишь мельком, издалека.

Эрлин была еще совсем девочка, ей едва исполнилось десять, она играла в куклы и слушала нянькины сказки о далеких королевствах. А Хёнрир уже тогда - лорд и глава Дома. Он хотел получить право командовать армией в очередном походе на Йорлинг и место главы Совета – все то, что и так должно было перейти к нему по праву, после смерти отца.