Без права на выбор "Вопреки желаниям"

Распахнув ее, выскочила в коридор, и буквально пролетев несколько шагов, остановилась, прислонилась к стене, и плавно сползла по ней, уже хохоча в голос.

А–аааа, рыбки–ииии. Мать моя женщина. Это ж надо было так придумать, оборотню печенье подогнать. Но тетка все равно, классная. Вот не оставит она меня теперь голодной. Не–а. Ни за какие коврижки. Это как же нужно любить кошек, чтобы отчебучить такое? Надеюсь, она мне не станет тепленькие носочки вязать, чтобы лапки не замерзли, и аквариум с рыбками не подарит, ну, чтобы было, куда на рыбалку ходить.

А–ааааааааа, уу–ху–ху–ху, а–аааа–ха–ха–ха, ой–ёооой, даже пузико заболело.

– Эм–мм, Виола Ташерская? – привел меня в себя голос, склонившегося надо мной парня.

– Д–да, – сиплым голосом проговорила я, пытаясь полностью взять себя в руки.

– Вас ректор вызывает, – сказал он, и пройдя мимо, вошел в распахнутые двери столовой.

И вот мне почему–то кажется, что кто–то, что–то натворил, а отдуваться, как всегда мне придется.

Прикрыв свой улов полой мантии, я неспешным шагом направилась в кабинет Эриона Гордона.

Да, с моего более раннего визита, в приемной ничего не изменилось. Все тот же диванчик, напротив двери главного человека академии, тот же стол, с разложенными на нем кипами бумаг, стул, шкаф с множеством разноцветных папок, магический передатчик связи, различная техника, и о–о, а вот этого тут утром не было. Сумочка. Дамская. И в этот миг, открылась дверь в кабинет ректора, и оттуда появилась молоденькая девушка.

Нимфа. Кудрявая, русоволосая, с огромными голубыми глазами, высокая, с потрясающей фигуркой, и с просто ангельским личиком. Заметив меня, девушка сказала:

– ВИОЛА ТАШЕРСКАЯ? – ох ты ж, я даже чуть присела от страха. Э как голосок–то от личика отличается. Это сколько же девушке выпить пришлось, чтобы получить такой незабываемый, громкий и хрипловато–грубоватый голосок? Удовлетворившись моим кивком, просто у меня дар речи напрочь, пропал, громогласно, продолжила: – ПРОХОДИТЕ, АДЕПТКА.

По стеночке, по стеночке, вползла в кабинет, а там, картина маслом, «Приплыли» называется. Посреди кабинета, заложив руки за спину, стоят две растрепанные девицы, Нили и Сили, и с ухмылкой смотрят на меня. А ректор, сидящий за своим столом с непонятным мне выражением на лице, поглядывает то на этих двоих, то на меня, то на…мужика? Ого, да тут появились новые действующие лица.

Мужчина, стоял у окна, глядя на улицу, с заложенными за спину руками.