Когда ночь сменяет день

Кто-то сунул мне в руку бокал с вином, кто-то произнёс тост, я рассмеялась, не слыша собственного смеха, поднесла бокал ко рту, но не могла заставить себя сделать ни глотка… Его содержимое мерцало насыщенным кровавым светом…

— Красное, как кровь, — произнёс тихий голос. — Что с тобой, моя душа? Ты отказываешься от напитка жизни?

Я смотрела в светящиеся глаза Доминика, слышала его шёпот над самым ухом, в то же время понимая, что он по-прежнему занят разговором с кем-то из гостей возле бара — в десятке метров от меня… Винсент обнял меня за талию, и его руки показались мне ледяными.

Он что-то сказал, но до меня донеслось:

— Ведь скоро мы станем неразлучны, мой ангел…

Тряхнув головой, я бодро подняла свой бокал и провозгласила:

— За бренность бытия!

Джек одобрительно присвистнул и с чувством звякнул своим бокалом о край моего. Я одним махом опрокинула в себя мерцавшую красноватым светом жидкость, даже не почувствовав её вкуса. И тут моё внимание привлёк необычайно большой ночной мотылёк, круживший над нашими головами.

Джек между тем сбегал к бару за новой бутылкой вина и принялся разливать его всем желающим. Оторвавшись от мотылька, я смотрела, как в мой бокал стекает тёмно-красная жидкость, густая, словно кровь.

— Завораживающее зрелище, — послышался знакомый шёпот. — И мучительное. Знать, что твоя кровь уже принадлежит мне, но постоянно уговаривать себя, что момент ещё не наступил…

Я бросила блуждающий взгляд в сторону бара, но Доминика там не было.

Теперь он сидел за одним из столиков, рядом с Ливией. В тот момент он погладил её по щеке, и я вздрогнула, ощутив холод его прикосновения на своей коже. Немедля отвернувшись, попыталась сосредоточиться на том, что говорила Эмили, но слова не доходили до сознания. Воздух наполнился красноватым свечением, и теперь оно исходило не от моего бокала. Я медленно подняла глаза туда, где кругами вился ночной мотылёк, и бокал выскользнул из пальцев. В небе сияла луна ужасного кровавого цвета…

— Она не настоящая — пока, — опять донёсся шёпот Доминика. — Бежать от того, что суждено — глупо, и в глубине души, моя любовь, ты знаешь, что давно выбилась из сил. Когда-то и меня забавляла эта игра, но время забав прошло…

Не различая лиц, я оглядывалась вокруг, чувствуя, как руки Доминика, как будто стоявшего за спиной, сомкнулись на моей талии.

— От ослепляющего света дня

Я прячу себя.