Когда ночь сменяет день

Но отгородиться от смерти стенами не удавалось ещё никому. Когда дверь в его покои взломали, герцог был мёртв, а повёрнутое к порогу лицо искажала гримаса ужаса. Таинственная смерть хозяина повергла слуг в суеверный трепет. Ещё большее смятение вызвало его завещание.

— Тот самый манускрипт… Значит, герцог знал, кто ты?

— Скорее, предполагал. И был весьма близок к истине.

— А его семья — это ведь дело твоих рук?

— Род барона был проклят, — улыбнулся Арент. — Мне показалось забавным воплотить проклятие в жизнь.

Я опустила глаза на стоявшую передо мной чашку капучино. Мы сидели в небольшом ресторанчике. За соседним столиком что-то тихо обсуждала пожилая пара. За столиком подальше двое парней присоединились к ожидавшему их третьему, и официантка подошла принять заказ. По всей видимости, Арент тщательно выбирал места для наших встреч: не слишком людные, но всегда приятные. Я рассеянно погрузила ложку в молочную пену, нарушив узор из какао в виде снежинки, и процитировала:

— «Когда ночь сменяет день,

Выползает злая тень

И стоит перед окном,

Будто просится в мой дом…»

В легендах нередки упоминания, что вампир не может переступить порог дома, не будучи в него приглашённым.

Но его порог, очевидно, не был помехой для тебя.

Арент провёл пальцем по ободку стоявшего перед ним бокала с неизменным красным вином.

— Едва ли ты можешь представить, сколько тайн хранит этот мир и сколько невидимых человеческому глазу существ в нём обитает. Некоторые из них безобидны, как мотыльки.

А есть и такие, чья мощь поистине устрашает. Но никакая сила не абсолютна. Я не являюсь исключением. Мои возможности почти безграничны, но им дано проявляться лишь в ограниченное время.

— Ночью…

— Да. «Когда ночь сменяет день», ваш мир принадлежит мне.

Арент махнул рукой, и бокал полетел вниз. Я автоматически посмотрела на пол, но осколков не было, а бокал по-прежнему стоял на на столике…

— Я — детище обоих миров, — спокойно продолжил Арент. — Рождённый в смертном мире, я в нём же питаю бессмертие, которое обрёл в другом измерении.

И, став частью этого измерения, я следую его законам, даже находясь среди людей. Существа моего мира и люди ходят разными дорогами.

Он кивнул в сторону бокала.

— Движения мои неуловимы для глаз человека, потому что восприятие его ограничено физическими величинами его мира, которые для меня — ничто. Быстрее щелчка пальцев я могу оказаться в любой точке мира людей, растереть в пыль камень, искрошить металл.