Когда ночь сменяет день

— Ты ведь не думаешь, что я коротаю дни в фамильном склепе? В каком-то уголке мира людей всегда ночь.

— То есть вы просто следуете за ночью и в другом мире вообще не бываете?

— Почему же нет, если возникает желание.

— И как часто оно возникает?

— У всех по-разному. Лично мне больше нравится ваш мир. Тем более что тебе пока нет доступа в другой.

Значение этих слов дошло до меня не сразу, но, поняв, что Доминик имеет в виду, я посмотрела на него чуть ли не с ужасом.

— Ты собираешься таскать меня за собой повсюду?

Доминик лишь рассмеялся и, мгновенно оказавшись рядом, обнял меня за талию

— Откуда такая прихоть? Хочешь, чтобы я не чувствовала себя одиноко после того, как ты превратил пространство вокруг меня в кладбище?

— Не преувеличивай, я убрал лишь самых докучливых и то не всех.

Я внутренне похолодела, подумав о Винсенте.

— Опасаешься, что покончу с собой?

— Больше нет. Впрочем и раньше прислушиваться к твоим угрозам было глупостью. Для того, чтобы покончить с собой, ты слишком упряма.

— Тогда что?

— Может, я просто не хочу с тобой расставаться.

— Надеюсь, от меня ты подобного признания не ждёшь.

— Любовь моя, я знаю цену твоим признаниям. И прекрасно вижу твои коготки, даже когда ты их прячешь.

— Конечно, видишь. Спрятать их я ещё не пыталась. Любимый.

Глаза Доминика вспыхнули, губы с горячностью прижались к моим.

— Можешь начать, как только вернусь, — прошептал он, и я, наконец, осталась одна.

Номер был относительно небольшим, но изысканным до умопомрачения. Белоснежная мебель и ковры констрастировали с тёмными стенами.

Ванная тоже была выложена чёрной мраморной плиткой, на которой белым пятном выделялась ванна. Подсветку можно было менять, и, выбрав насыщенно-голубую, я чуть не вскрикнула, увидев своё отражение в зеркале. В голубом свете синяки выглядели пугающе, а сама я очень смахивала на выходца с того света. Это натолкнуло на невесёлые мысли о будущем, которое с каждой ночью действительно казалось всё более неотвратимым. Кроме того, меня ужасала перспектива находиться в обществе Доминика двадцать четыре часа в сутки. Я сомневалась, что смогу контролировать себя в достаточной мере, если ненавистное точёное лицо будет перед глазами постоянно. Но, немного поразмыслив, решила, что на самом деле зря поддалась панике. Намерение перетаскивать меня из одного временного пояса в другой не может быть серьёзным, и через пару ночей Доминик оставит меня в относительном покое. Но я ошиблась.

За последовавшие две недели ничего не изменилось.