Когда ночь сменяет день

Один уже протянул руку, намереваясь помочь мне сесть, и тогда, улыбнувшись ещё шире, я выплеснула содержимое стакана прямо в его физиономию. В ответ раздался рёв, я едва увернулась от огромного кулака, готового размозжить мне череп. К нам подскочила официантка, неудачно попала разъярённому рокеру под руку и полетела на пол. Появившийся следом мускулистый вышибала с ходу сцепился с ним врукопашную. Приятели рокера поспешили ему на выручку, но из-за соседних столиков уже поднялись несколько миротворцев, которые, вмешавшись, только усилили потасовку.

Я отделалась парой синяков — в толчее меня нечаянно стукнули об угол столика. Выбравшись из свалки, я чуть не задохнулась от злости, увидев возле стойки Доминика, с любопытством наблюдавшего за происходящим. Я запустила в него пивным стаканом, который продолжала сжимать в ладони. Вампир, конечно, увернулся. Стакан попал в стеклянные полки с выпивкой, разбив половину вдребезги. Доминик с издёвкой вскинул брови, и уже в следующее мгновение я почувствовала на плече его руку. Не обращая внимания на мои яростные попытки освободиться, он выволок меня на улицу и закинул в «Феррари».

— В следующий раз сама будешь выкручиваться из заварухи, которую устроила, — тут же оказавшись за рулём, бросил он. — Постарайся это запомнить.

— Если это хотя бы на время избавит меня от твоего общества — с удовольствием! А ты тоже постарайся запомнить: теперь я буду устраивать потасовку в каждой дыре, где ты вздумаешь меня оставить, и рано или поздно не останется ни одной, где меня бы ещё не знали!

— Сделай одолжение.

Хотя бы какое-то развлечение в твоей компании.

— Если подобное может тебя развлечь, мне тебя жаль!

Доминик заливисто рассмеялся.

— Тебе жаль меня?

Мы как раз выехали на трассу, и вдруг он крутанул руль и, на полном ходу развернув «Феррари» на сто восемьдесят градусов, надавил на газ. Я с трудом сдержала крик. Фары мчавшихся навстречу машин мелькали, как искры фейерверка, воздух гудел от сигналов. Я до боли в пальцах вцепилась в края сидения, но через несколько минут, глядя на несущийся на нас грузовик, всё же овладела собой и повернулась к Доминику.

— И что ты хочешь этим доказать? Презрение к смерти? Я тоже её не боюсь! С той лишь разницей, что ты не можешь умереть, а я могу!

Дёрнув ручку, я распахнула дверцу и выпрыгнула прямо на встречную полосу. Послышался жуткий грохот: грузовик на всей скорости врезался в «Феррари», превратив его в груду покорёженного металла.